Невозможный выбор

Упущенный мир

Я не сразу сообразила, что происходит, лишь осознала, что лежу на руках у Кости. От этой мысли мне стало тепло и спокойно, но почему-то лежать было неудобно, мои ноги и руки как-то странно дрыгались, а дыхание перехватывало так, словно я все еще падаю в никуда.

Только спустя минуту я поняла, что это просто Костя куда-то бежит.

– Что случилось? – спросила я в недоумении, хотя говорить сейчас было крайне проблематично.

– Потом, – тяжело дыша, отмахнулся он. Я пожала плечами и легкомысленно продолжила наслаждаться чувством полета.

Как он столько пробежал со мной на руках – ума не приложу, но остановился он только тогда, когда добрался до убежища Добряка. Братишка чуть меня не уронил, но все же сумел положить меня на землю, и дыша, как раскочегаренный паровоз, упал на траву.

– Дай передохнуть, – умоляюще прошептал он. Наверняка учуял, что я хочу его допросить.

Но нам не дали ни отдохнуть, ни поговорить. С крон деревьев мы услышали знакомый голос:

– Вы что, с войны что ли?

Я посмотрела в сторону голоса, но ничего не увидела. Костя на всякий случай встал, покачиваясь от легкого ветерка, и тоже уставился в ту сторону.

Сначала появилась голова. Затем руки, туловище и ноги. Не знаю, почему, но его уши появились в самый последний момент.

Конечно же, это был Добряк.

– Спускайся, так разговаривать удобнее, – предложил Костя. Добряк еле заметно кивнул (все-таки, он был высоко, и его видно было не очень).

И теперь, очень не вовремя, в моей голове стали появляться вопросы относительно моей небольшой прогулки на Костиных руках. Ох, я же теперь их не забуду! И они будут мучать меня, пока я не получу на них ответы. А разговаривать об этом с кем-то, кроме Кости, мне не хотелось. Придется терпеть…

Быстро спустившись со своей увесистой и, похоже, удобной ветки, Добряк, предстал пред нами во всей красе. В волосах спрятались веточки и листочки. Правый рукав его кофты был немного порван, равно как и левая штанина. Но в целом выглядел он собранно и уверенно.

А еще он жаждал нам что-то рассказать. Видно было, что он нас ждал не для того, чтобы оставить формальный отчет, у него действительно есть нечто важное.

Ничего, вопросы к Косте подождут. К Добряку у меня тоже есть несколько интересных вопросов.

– Я предлагаю сначала спуститься внутрь убежища, – серьезно сказал Добряк. – Такие темы на открытой местности не обсуждают.

Он откинул крышку люка с искусственной травой поверх нее и выдвинул знакомую нам лестницу. Что самое интересное – когда в прошлый раз я видела эту лестницу, Добряк был к нам не так добр, как сейчас. Бегали от него мы тогда со второй космической скоростью.

По одному, мы стали спускаться вниз. Меня учтиво пропустили вперед.

Внизу все сияло блистательной чистотой – битых стекол, которые раньше лежали под лестницей на полу, уже не было; битые лампочки, вкрученные в вертикальный лестничный туннель, судя по всему, были убраны; кучи всякого хлама, который лежал раньше повсюду, были теперь аккуратно отсортированы, и лежали так красиво, что, если немного зажмурить глаза, показалось бы, что это не убежище Часового, а скромненький, но уютный жилой домик.

Навстречу мне вышла девушка полного телосложения и, мило улыбаясь, поздоровалась со мной и с Костей, который в этот момент неловко спрыгивал на пол, чуть не упав на спину.

– Знакомьтесь, это – моя сестра, – весело сказал Добряк сверху.

– Жанна, – назвала себя девушка, и мы с братом ответили ей.

Тем временем, Добряк, окончательно спустившись, продолжил презентацию сестры.

– Вы, наверняка, уже заметили, как здесь чисто? – спрашивал он, активно показывая нам руками, куда смотреть. – Это ее заслуга! Вы же помните, как было тут раньше?

Он говорил так просто и открыто, словно мы и не бегали от него, а он не пытался нас убить.

Жанна же стояла в сторонке и краснела каждый раз, когда он говорил о ней. Но и не призывала его замолчать. Значит, ей нравилось, что он ее хвалит?

Впрочем, чего я удивляюсь? Я сама это люблю! И как мне хотелось тогда, чтобы Костя тоже рассказал им, какая я молодец!

Но он молчал. Слушал и кивал.

Я свято верила, что я молодец. Я же практически заключила мирный договор с самим Телепатом!

Никакая я не молодец. «Молодцы» не проявляют слабостей, которые приводят к потере ценности человеческой личности или даже жизни.

– Впрочем, давайте ближе к делу, – загадочно оборвал сам себя Добряк. – Или вы хотите отдохнуть после пути?

По всему виду Кости, от самой непослушной волосинки на его макушке и до самых кончиков его пальцев на ногах, он прямо-таки мечтал рухнуть на пол и спать прямо там, совершенно игнорируя важность отчета Добряка. Но он мужественно отказался.

Добряк кивнул в знак понимания и уважения – ведь и он замечал состояние Кости.

Я не знала, как обращаться к Добряку – имя его было мне неизвестно, а называть его Добряком было для меня как-то дико. Не знаю, почему. Поэтому я всячески избегала тех моментов, когда надо было бы к нему как-то обращаться. Я просто ждала моментов, когда он смотрел на меня, и начинала говорить, прямо глядя ему в глаза, всем видом показывая, что я обращаюсь именно к нему.