Неврозы Тридевятого царства

Пролог

«...И наказала Марья Моревна Ивану-царевичу:

— Везде ходи, за всем присматривай, только в этот чулан не заглядывай!»

Голос бабушки в полутемной гостиной звучал тягуче, как карамель. Она сидела в кресле-качалке у окна, водила пальцем по строчкам старой книги и время от времени ловила очки, которые упрямо сползали ей на нос. На ковре у ее ног сидела семилетняя Ева, обхватив колени и положив подбородок на руки.

— Заглянет, — сказала она, не дожидаясь развития событий.

В гостиной было тепло и пахло пирогом, который допекался в духовке. На диване, поджав под себя ноги, сидела мама. Она листала журнал с выкройками и иногда поглядывала на дочь поверх страницы. В этих взглядах читалось одновременно умиление и легкое беспокойство.

Папа сидел в кресле напротив с газетой, которая выполняла у него важную мужскую функцию: служить бронежилетом от семейных разговоров. Уши у него при этом были красные: признак того, что он внимательно слушает и уже готовится вставить свое веское слово.

Бабушка нахмурилась поверх очков.

— С чего ты взяла, что он заглянет? Ты уже слушала эту сказку?

— Нет, — ответила Ева. — Но я знаю мужчин.

У папы за газетой что-то подозрительно хрюкнуло. Мама опустила журнал ровно настолько, чтобы видеть дочь полностью.

— Марья сказала «не открывай», — терпеливо объяснила Ева. — Значит, он пойдет и откроет. Они всегда так.

— Кто это «они»? — осторожно спросил папа из-за газеты.

Ева повернула голову.

— Мальчишки. И вообще всякие Иваны. Потому что как только человеку говорят: «Не ходи туда», ему тут же начинает казаться, что именно там и лежит все самое интересное. Они не понимают, что «не открывай» не значит «открой, но осторожненько».

Мама покачала головой, пряча улыбку:

— Потрясающе. Я, значит, двадцать лет объясняла, а ребенок сформулировал за полминуты.

Папа усмехнулся:

— Ну спасибо. Я тут, оказывается, не муж и отец, а наглядное пособие по мужским ошибкам.

— В этой семье у каждого своя роль, — обронила мама.

Папа обреченно махнул рукой.

— Читайте уже. Добейте меня Иваном.

Бабушка, поправила очки и продолжила читать:

— «Иван-царевич остался один во дворце. Походил, походил по светлицам, по теремам, да и пошел к подвалу...»

— Ну вот, — сказала Ева с мрачным удовлетворением. — Даже ждать не пришлось.

Бабушка, не скрывая удовольствия, перевернула страницу.

— «Подошел Иван-царевич к дверям железным, потрогал замки тяжелые, постоял немного...»

— Потрогал! — победно сказала Ева. — Все. Конец ему. Если он уже потрогал, то точно откроет. Всегда так начинается. Сначала просто потрогал, потом просто посмотрел, потом чуть-чуть открыл. А потом всем плохо, потому что ему интересно было.

Папа опустил газету уже целиком.

— Слушай, а ты не слишком сурова к человеку? Может, он просто хотел убедиться, что жена его не обманывает? Может, она там прячет свои личные дневники или подарки от бывших? Вот если бы Марья с самого начала сказала ему: «Дорогой, там в подвале сидит злой Кощей, не вздумай открывать, а то он нас всех убьет и меня похитит», Иван бы подумал: «Ладно, не открою». И ничего бы не случилось!

— Она так и сказала, — напомнила бабушка. — «Не открывай, беда будет».

Папа поднял ладони в протестующем жесте.

— Это не объяснение! Это запрет. А запрет без причины — это как красная кнопка с надписью «НЕ НАЖИМАТЬ». А вот если бы она правду рассказала, они бы вместе придумали план. Например, подвал залить бетоном. А так — она уехала, а он остался с загадкой. Что сделает нормальный мужик с загадкой? Правильно. Разгадает. Вот что бывает, Евочка, когда в семье секреты друг от друга.

— Доченька, а знаешь, почему люди не все друг другу рассказывают? — сказала мама, покосившись на папу. — Вот представь: ты мне говоришь что-то важное, а я тебя раз не услышала, на второй посмеялась, на третий рукой махнула. Ты бы после этого свои секреты мне рассказывала или в себе держала?

Папа открыл было рот, но Ева его опередила:

— Умные женщины делятся с теми, кто умеет слушать и слышать.

В комнате сразу стало очень тихо. Потом с дивана донеслось мамино сладкое, довольное:

— Во-от.

Папа поперхнулся от изумления.

— Ты где такую фразу услышала? Тебе семь лет. Ты должна рассуждать о том, кто кого в песочнице лопаткой стукнул.

— От воспитательницы, — просто ответила Ева. — Она нянечке так сказала, когда та на мужа жаловалась.

В комнате на секунду стало тихо. Даже бабушка на секунду забыла про книгу и посмотрела на внучку поверх очков так, будто та не просто вставила реплику, а попала в самую середину семейной правды.

Потом мама первой не выдержала и рассмеялась.

— Это уже не сказки. Это жизненный опыт пошел.