Невская борзая

Глава 4.

Глава 4.

Два медведя

Новый адрес, который ей выдали, оказался в старой «сталинке» на Петроградке. Куратор сухо объяснил:

— Это квартира Алины К., бывшего оперуполномоченного. Слишком много вопросов к её работе, слишком мало ответов. Для легенды удобно: «вы вдова, служили, получили метры от государства». Светить свою настоящую квартиру нельзя.

Ольга обошла комнаты: паркет в ёлочку, облупившаяся краска на батареях, кухня с окнами на двор-колодец. Пахло сыростью и чем-то сладким, будто соседка снизу жарила оладьи. Она усмехнулась: «Домой не домой, но жить можно. Главное — тараканов не подселили в легенду».

Рабочее место тоже оказалось не подарком. Центральный офис встретил её так, как обычно встречают «с чужой звезды»: кто-то хмыкнул, кто-то откровенно отвернулся, кто-то сказал: «О, вдова пожаловала». Она не стала спорить, только улыбнулась своим фирменным: «М-да». И тут же поняла, что фраза от психолога пригодилась — за спиной повисла неловкая тишина.

---

Вечером Василий, как будто между делом, бросил:

— Завтра пойдёте в ресторан «Два медведя». Там вас ждут. И, майор, запомните: если увидите меня, не знаете меня.

Она кивнула, хотя внутри кольнуло. Вспомнился его взгляд в больнице — твёрдый, спокойный. «Ну и ладно, Василий, — подумала. — Вдруг я тебя узнаю только по походке. Остальные пусть думают, что ошиблась».

---

«Два медведя» оказался не рестораном, а настоящим театром. Фасад — чёрный, с золотыми буквами. На входе — двое охранников в костюмах, массивные, с бритыми головами. Внутри пахло дорогим табаком, жареным мясом и лавандой. Музыка живая — саксофон лениво играл что-то джазовое, официанты в белых рубашках скользили между столов.

И в центре всего — Соня.

Она сидела за круглым столом у окна, в платье цвета тёмного вина, с высоким разрезом. Волосы собраны в сложную причёску, серьги блестят, руки в перстнях. Она выглядела не просто красиво — властно. Улыбка лёгкая, но в глазах — сталь. Рядом две женщины: одна рыжая, вся в бриллиантах, смеётся громко; другая брюнетка в строгом костюме, сдержанная, только взгляд у неё колючий. За спиной Сони стояли двое охранников, как статуи.

— Оля! — Соня вскочила и обняла её так, будто они вчера ещё вместе чай пили на кухне. — Какая же ты стала… сильная. И красивая, конечно.

Ольга моргнула, чувствуя аромат дорогих духов и твёрдую хватку подруги.

— Сонь, а ты… — она оглянулась на весь этот шик. — Ты явно не парикмахер на углу больше.

— Парикмахер остался во мне, — хмыкнула Соня. — Но жизнь такая штука… Мужа убили. Наркоманы. Так сказали. А я — вдова. Взяла его дела. Теперь у меня свои правила.

Ольга чуть не поперхнулась воздухом.

— Вдова? Я?

— Ты тоже, — спокойно ответила Соня, словно это само собой разумеется. — Мы же одинаковые.

Ольга вздохнула, решив не спорить. «Спасибо, кураторы. Легенду — в студию. А вдовство я узнала из уст лучшей подруги».

— Как думаешь, кто убил моего? — Соня отпила глоток вина. — На бумагах — нарики. А я знаю: это «оборотни». Та самая буква «О» была на воротах гаража. Ты сама мне говорила, что всё нечисто. Помнишь?

Ольга постаралась, чтобы её удивление выглядело как игра.

— Помню, — протянула она. — Только думала, ты не придашь значения.

— Я теперь придаю значение всему, — жёстко сказала Соня. — Слушай, как у тебя с поисками этого клана?

— Иду по следу, — осторожно произнесла Ольга.

— Хорошо, — Соня кивнула. — Потому что эти твари мне должны. И я хочу знать, кто будет первым.

За столом стало тихо. Рыжая подруга перестала смеяться, брюнетка откинулась на спинку стула. Все понимали: разговор серьёзный.

Соня резко сменила тему, улыбнувшись:

— Ладно! Давайте есть. У меня лучший шеф в городе, даже Василий иногда сюда заезжает.

Ольга сделала вид, что не слышала имя.

---

Блюда подавали как картины: стейки на каменных досках, рыба с цитрусами, десерты с золотой пудрой. Ольга сидела среди этого великолепия и думала, что Соня умеет сочетать: женственность, власть и ту самую уличную справедливость, которую они обе знали ещё со школы.

Подруги Сони пытались задавать вопросы:

— А правда, что ты сама задержала троих в Москве?

— А говорят, ты пистолет держишь лучше, чем мужики?

Ольга улыбалась криво:

— Говорят много. Я сама иногда удивляюсь, что правда.

Соня засмеялась громко и искренне:

— Вот за это я тебя и люблю!

---

Когда вечер закончился, и они вышли к машине, Соня тихо сказала:

— У меня ресторан открыт всегда для тебя. Но помни: мир изменился. Дружба дружбой, а правила жёстче стали.

— У меня со спиной всё нормально, — ответила Ольга. — Я не гнусь.

Соня улыбнулась, но в её глазах мелькнуло: она поверила — и проверит.

---

В новой квартире Ольга долго сидела у окна. В голове звучали Сонины слова: «Ты сама мне говорила». Она поняла: её легенда живёт собственной жизнью. И это опаснее любого пистолета.

Она вспомнила голос Василия: «Не показывай, что знаешь меня». И вдруг почувствовала: он где-то рядом. Может быть, сидит за соседним столом. Может быть, идёт следом по улице. Но теперь правила игры другие.

Она легла спать, а во сне снова был ресторан. Только вместо «Двух медведей» — две тени. Одна — Сонина, другая — Василия. И обе тени смотрели на неё, ожидая, что она сделает первый шаг.

---

Коридор центрального офиса пах бумагой, старым ковролином и терпким кофе из автомата, который всегда «временно не работает», но чудом льёт кипяток. Лампочки под потолком мигали так, словно спорили, кто дольше продержится. На стенах — ордена, грамоты, большие слова в рамках; за дверями — маленькие разговоры вполголоса.

— Майор Соколова? — дежурный поднял голову, поверх блокнота рассматривая её с тем самым любопытством «вдова, но служит». — Проходите. Вам к заму.

Зам по оперативной работе оказался из тех, кого называют «булыжник»: широкие скулы, привычка смотреть вдаль сквозь собеседника, костюм на полразмера больше (чтобы пистолет не бросался в глаза), на пальце тяжёлое кольцо с гербом. Кресло под ним скрипнуло, как будто тоже имело право голоса.