Невская борзая

Глава 6.

Воздух с Невы

Утро в Петербурге умеет быть бесстыдно честным: мокрые крыши, стеклянная серость, трамвай, который скрипит прямо по нерву. Ольга Соколова шла по Литейному, пятым чувством считывая влажный воздух. Куртка — чёрная, короткая, на молнии; под ней — тёплый свитер графитового цвета; джинсы без модных дыр; ботинки — матовые, уверенные. Волосы — короткий светлый ёжик, от которого капельки дождя скатываются как с листа. На запястье — тонкая резинка, привычка держать волосы там, где их уже нет.

В кармане звякнула «чайка» — брелок дал знак, как карманный талисман: «ты здесь». Она усмехнулась. «Я — да. Вопрос, здесь ли все остальные».

Совещание и «тёплый лёд»

Центральный офис встретил её вечным кофе и вечными лицами. У секретаря зависла электронная очередь на допросные, у дежурного — шариковая ручка, на которой умерла пружина. В переговорной пахло тонером и линолеумом.

Зам по оперативной, тот самый «булыжник», начал без оды и без злости:

— Коллеги. Коротко. По букве «О» — слухи, разговоры, фейки. Работать будем — фактами. Соколова, ваш «подвал-гаражи-вентиляции» — в работу. Без шоу.

Он говорил, как рубил — не для красоты, для результата. Ольга поймала себя на странном уважении: редкий начальник, чьи слова не хочется укладывать в кавычки.

— Принято, — ответила. — Нужен доступ в «вещдоки» без хоровода согласований и один человек в помощь.

— Аня, — отозвался зам, даже не поднимая глаз от папки. — Отрываю от базы на полдня. И ещё. — Взглядом упёрся в Рудика. — Шуты с крошками — работайте ртом по назначению, не по галстуку.

Рудик сплюнул в салфетку улыбку. Аня — в брюках-палаццо и светлой рубашке — кивнула Ольге так, как кивают люди, которые знают про «плечо» больше, чем декларируют.

— Илья, — добавил зам. — Будешь «тихим» глазом. Без куража.

— Есть, — коротко сказал Илья, поправляя серый свитер. Он одевался так, будто всегда был готов стать стеной.

Тёмный подвал: музыка мелких улик

Подвал «Север-5» встретил их тем же запахом — кошки, холод, металлическая тоска. На этот раз Ольга пришла «с набором»: перчатки, фонарик, фотофиксация, маленький пакетик для микрочастиц.

— Смотри, — шепнула Аня, присев. — Тут, по краю, будто кто-то шаркал, но следы «обратные».

— Хорошая девочка, — пробормотала Ольга. — «Обратные» — значит, отходили спиной, закрываясь грузом. Что у нас было похищено?

— По заявлению — хлам. А вот фото жильца… — Аня достала распечатку. — Тут стоял вело-стенд. Его нет. И вот этот ящик…

— Ящик — «сервис и инженерия», — догадалась Ольга. — Под инструменты. Гладкий рез, ровный край… — она подняла фонарик. На металле у петли был крошечный заусенец — как зацеп. — Оработали резаком, двинули тележкой, вышли задним входом.

Илья держал дверь, не мешая и не исчезая. Его серый профиль казался частью бетона.

— Щепотка пыли — в пакет, — сказала Ольга. — И кусочек изоляции с края. Сравним с «вентиляторами». И… — она подняла ржавую шайбу. — Это из другой эпохи. Зачем она тут?

— Чтобы глаз радовался, — буркнул Илья. — Или чтобы глаз отвёл.

— Переиграли, — кивнула Ольга. — Любители «чистой работы» редко делают «грязные» приманки. Это не «шпана».

Она отметила в блокноте: «рез, выход, тележка, маскировка». И добавила маленькую «О». Не доказательство — дразнилка.

Хватка в коридоре

По дороге наверх Рудик «случайно» задел её.

— Соколова, — почти шёпотом, — ну чего ты, правда, такая правильная? Вон, у «Сервиса» люди работают — одолжат «инструмент». Что нам, трудно пожать друг другу руки?

— Мне трудно забыть, что руки — это продолжение спины, — мягко ответила она. — А спину я не сдаю в аренду.

— Да я ж… — он отступил, скривив рот. — Подумаешь.

— Вот именно, — улыбнулась Ольга. — Подумайте.

Илья догнал её у двери:

— Поосторожнее ты с ним. Он не злой. Он — воды по колено, но вязкий.

— Не утону, — сказала Ольга. — Я плаваю «кролем» и думаю «спиной».

Илья впервые усмехнулся по-человечески:

— Ну, хоть шутить умеешь.

«Два медведя»: присутствие без вопроса

Ресторан у Сони в этот день был похож на тёплую шкатулку: лакированное дерево, бархатный гул разговоров, музыка — контрабас дышит, как кот. Соня — в чёрном брючном костюме и белой шёлковой блузе, манжеты — с тонкими запонками; волосы собраны, но пара прядей специально «забыли» слушаться. На шее — тонкая золотая цепочка с маленьким кулоном в виде ножниц. Ирония профессии.

— Мой майор, — она встретила Ольгу короткими объятиями. — Лицо цвета «работала». Садись. Будем красить внутренности супом.

— Только не борщ, — откликнулась Ольга. — Сегодня у меня психологический белый.

— Тогда крем-суп из цветной капусты, — решила Соня. — И хлеб. Хлеб — это фундамент отношений.

— Ты сегодня философ, — оценили Ольга и контрабас одновременно.

— Я всегда философ, просто иногда прячу это за помадой, — подмигнула Соня. — Новости?

Ольга коротко обрисовала подвал, «вентиляции», резы. Соня слушала, поставив локти на стол — жест «своих», а не «клиентки».

— Мои сегодня заходили, — сказала она честно. — «Серые», вежливые. Спросили про вентиляцию. Я дала им ветер. — Улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. — Я тебе помогу только тем, что уже твоя работа. Никаких подарков. Я — не Санта. Я — Соня.

— Именно поэтому я тебя люблю, — просто ответила Ольга.

У стойки мелькнула знакомая фигура — Василий? Тень привычной посадки плеч, тёмный костюм, пальто через локоть. Но когда Ольга перевела взгляд — в зеркале отражался кто-то другой. «Играем, как договаривались», — напомнила себе.

— Кстати, — Соня чуть наклонилась. — Твой начальник — как?

— Нормальный. «Булыжник», — сказала Ольга. — На него можно встать и перейти лужу. Но строить мост не будет — зачем?

— Хорошая форма, — оценила Соня. — А коллеги?

— Аня — умная, слышит паузы. Илья — стена. Рудик — сосиска в тесте: всё время прорывается начинка. — Ольга усмехнулась. — Но есть с кем работать.