Невыгодный обмен

Пролог

Бежать. Бежать. Бежать.

Когда тело предает, когда силы кончаются, когда слышишь рык и топот тяжелых лап за спиной, главное – не думать, не чувствовать, не давать себя жалеть или замедляться хоть на секунду. Просто бежать.

И я бежала. Долго. Холодно. Упрямо. Голые ноги, все в порезах от сухих кустов, ощущались чужими, непослушными и неимоверно тяжелыми. Каждый новый шаг давался не просто с трудом, он был чудом. Но я не задумывалась о том, что могу упасть, если при следующем движении ноги откажут, я просто чувствовала, что не имела сейчас права на эту слабость. Если упаду – меня ждет смерть.

Смерть. Не хотелось признавать, но она все равно ждала меня. Не отставала ни на шаг, и была гораздо ближе, чем охотничьи волки за спиной. Она уже была во мне.

Правый локоть был крепко прижат к боку, который я не чувствовала. Локоть, потому что трогать это ладонью у меня не хватило воли. Коснулась один раз, почувствовала мерзкую теплоту собственных внутренних органов, сбилась с шага, а потом стиснула зубы и просто зажала разорванный бок рукой, согнутой в локте, и бежала дальше. Шок, адреналин? Наверное.

Было ложью сказать, что в тот момент у меня не было выбора. Был. Упасть. Я знала, что все произойдет быстро. Натравленные на меня волки знают свою дело, вспышка боли и меня не станет. Пройдет и боль, и страх, отчаянье, и не нужно будет бежать в никуда, не нужно задыхаться от бега, не нужно себя спасать.

Ну же, - шептала мне на ухо смерть. Я почти наяву слышала ее вкрадчивый голос. – Не упрямься, девочка. Тебе не уйти от меня этой ночью.

Я лишь крепче сжала зубы и стиснула бок. Не сегодня, сука.

Огни города появились вдали внезапно. Неужели уже столица? Путь, который обычно занимал целый день, я преодолела всего за несколько часов бега. Забавно, но я даже не знала, что бегу в эту сторону. Столица не была моей целью – я вовсе не ждала там помощи. Скорее наоборот. Любой прохожий с радостью меня добьет, лишь увидев выжженное клеймо на левой ключице, почти не закрытое воротом разодранной ночной рубашки.

Но там можно спрятаться. Заплутать. Сбить волков со следа, ведь учуять меня в огромном городе, полном разнообразных чужих запахов, гораздо труднее, чем в пустом лесу.

Шанс.

Молюсь всем богам, кому угодно, кто готов меня услышать, чтобы они не дали мне упасть. Только не так близко от, как мне казалось, возможности на спасение. Только не сейчас.

Городская стена была совсем рядом. Если идти по ней, я рано или поздно попаду к какому-нибудь входу. Скоро. Только бы дотянуть, успеть. Смочь.

Мое тело служило мне верно до самого последнего движения. И когда я упала, это была не его вина.

Мир завертелся перед глазами, пока я катилась куда-то вниз и хватала руками воздух и комья сухой земли, не в силах зацепиться хоть за что-нибудь. Это что? Яма? Ров? Сточная канава?

Уже не важно. Ведь я все-таки допустила ошибку. Отпустила разодранный волками бок.

Когда падение прекратилось, я лежала на спине, и резко ощутила, словно внутри стало как-то болезненно-пусто. Что-то вытекло из дыры под ребрами. Или выпало. Скорее всего, все сразу.

Вдали послышался волчий вой. Но мне он был уже не страшен. В какой-то мере я могла быть довольна собой – я сбежала от волков, спаслась. Я молодец.

Что-то теплое побежало по гортани, заставило закашляться. Я повернула голову на бок, позволяя струйке крови прочертить черную линию на щеке.

И в этот момент увидела её.

Она не могла пошевелиться. Смотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами, так не похожими на мои карие, не мигала, не отворачивалась. Она лежала в нескольких сантиметрах, практически в такой же позе, как и я, только в ее зеркальном отражении. Лежала и смотрела равнодушно, будто совсем не была удивлена моим появлением. И только через несколько долгих секунд я поняла, почему.

Девушка умирала. Также, как и я.

Я видела жизнь в ее глазах, но она уже не боролась. Сдалась. И едва ли понимала, что происходит вокруг. Словно предсказательница – она показывала, что произойдет со мной всего через несколько минут.

Мы лежали настолько близко, что наши волосы почти сплелись в единое полотно. Мои – черные, и ее – красно-рыжие, будто с огненными искрами. Эта канава станет нашей общей могилой. Моей и совершенно незнакомой мне девушки, которая по невероятному стечению обстоятельств тоже оказалась здесь в эту ночь, тоже умирала. Сейчас, здесь, сегодня.

Что с ней случилось? Кто сделал это с ней? Кто будет ее искать, горевать по ней? Я никогда этого не узнаю. Но навечно упокоюсь рядом с ней в этой проклятой яме под городской стеной.

Мне стало страшно.

И, наверное, именно это заставило мой мозг судорожно работать.

Она на пороге смерти. И я тоже. Она наполовину живая. Как и я.

Я могу отдать ей свою смерть, и забрать то, что все еще дает ей жизнь. Невыгодный обмен. Я получу обе наши жизни, а она – обе наши смерти. Она умрет окончательно, но я останусь жить. За нас двоих.

Я заглянула в ее голубые чистые глаза, словно ища там поддержку.

Прости меня, милая. Но это лучше, чем умереть обоим.

Этот древний наговор был опасным, сложным, почти невозможным. Но существовала ли сейчас вообще категория опасности в нашем положении? Попробовать, рискнуть – это последнее, что мне оставалось в этой жизни.

Усилием воли я придвинула свою руку к её ладони. Холодная она была или теплая – я уже не чувствовала. Просто ощутила, что прикасаюсь к чему-то достаточно твердому, и понадеялась, что это ее рука, а не какой-нибудь камень или ком земли.

Силы небесные, дарующие нам жизнь и жизнь отбирающие. Заклинаю водой всепоглощающей, огнем жароярким, землей твердокаменной. Услышьте меня. Подчинитесь моей силе. Я – жизнь. И нет во мне смерти. Свою смерть я дарую ей, отдаю, как великий дар. Взамен беру ее жизнь, и обязуюсь нести ее, как самое ценное, что имею. Жизнь надвое разделится, да поселится в едином теле моем. Как воздух чистый вдыхаю, так и жизнь ее забираю. Как воздух выдыхаю, так и смерть свою оставляю. Да будет так.