Невыносимый босс. Для любви не бывает инструкций!

Глава 1

Я ещё не успела открыть глаза, проснувшись ранним утром, но уже поняла, что моя беременная сестра опять плачет в своей комнате. Даже не плачет, а жалобно скулит, как маленький беспомощный щенок, с которым случилось что-то нехорошее.

Быстро сбросив с себя одеяло, я прямо в пижаме кинулась к ней.

— Вика... Вика... — с болью простонала я, глядя на её заплаканное лицо. — Ну, ты чего опять расклеилась, сестрёнка? Тебе же нельзя сейчас волноваться! Подумай о малыше!

Но мои слова, которыми я хотела выразить свою заботу и поддержку, произвели прямо обратный эффект. Вместо того, чтобы успокоиться и подумать о будущем ребёнке, Виктория зарыдала во весь голос, уткнувшись лицом в подушку.

— Тим никогда не вернётся ко мне! — глухо прохрипела она.

Светлая сатиновая наволочка на её подушке промокла почти насквозь. И у меня болезненно сжалось сердце при виде того, как много она уже выплакала слёз.

— Я больше не нужна ему! — истерично выкрикнула Вика. — И ребёнок мой ему тоже не нужен!

Наверное, я должна была ответить, что всё у неё будет хорошо, и её парень обязательно вернётся, но вместо этого, не сдержавшись, я выпалила то, что думала на самом деле:

— Да и чёрт с ним, с этим Тимофеем! Ушёл, и скатертью дорога! Было бы о чём переживать!

Сестра оторвала голову от подушки и посмотрела на меня так, будто я сказала, какую-то страшную, кощунственную вещь.

— Что значит, скатертью дорога?! — всхлипнула она. — Мы вообще-то говорим о моём женихе! Об отце моего будущего ребёнка! Как я могу не переживать из-за него?

— Я тебя умоляю, Вика, — зачем-то продолжала я гнуть свою линию, хотя понимала, что переубедить сестру сейчас всё равно не удастся, — ну, сама подумай, какой из Тимофея отец? Он только и умеет, что шляться по барам и ресторанам. С ним ребёнка-то будет страшно оставить наедине!

— Какой бы ни был, а он отец моего малыша, — бросилась защищать своего ненаглядного Тимофея сестра. — И тебе, Лера, нужно с смириться с этим фактом.

— А тебе, Вика, стоило хотя бы иногда прислушиваться к моим словам! — запальчиво произнесла я. — Тогда, возможно, ты не рыдала бы сейчас в подушку. Я тебе давно говорила, что от этого парня можно ждать одних только неприятностей. Но ты же ничего не хотела слышать!

Виктория снова одарила меня таким взглядом, словно это я была виновата во всех её бедах.

— Тебе легко рассуждать, Лера! — с обидой в голосе воскликнула она. — Это ведь не ты сейчас на пятом месяце! Не тебе скоро рожать! А мне!

Я шумно вздохнула и мысленно сосчитала до десяти.

Находить общий язык с Викторией в последнее время становилось всё сложнее и сложнее. Особенно после того, как этот прохвост Тимофей Макеев, сделавший ей ребёнка, взял, да и просто исчез без объяснения причин. Не позвонил, не послал сообщение, даже простенькой записочки ни с кем не передал.

— Прости, Вик, — виновато пробормотала я. — Прости меня, милая.

Я присела на край её кровати и провела ладонью по волнистым рыжим волосам. Когда-то они напоминали мне осенний костёр, искрящийся на ветру, а теперь выглядели какими-то тусклыми и безжизненными.

Внутри больно кольнуло: «Бедная моя сестрёнка! Как она страдает сейчас!» И это её страдание передаётся и мне. Я не могу безучастно смотреть на её горе.

Хотя Виктория была старше меня на целый год, но это только формально. На самом деле я всегда чувствовала себя старшей в нашей семье. Ощущала ответственность за свою, слишком уж доверчивую, а порой и наивную, сестру, которая умудрялась раз за разом влипать в разные истории.

В отличие от меня, Вика подпускала к себе людей слишком близко. Она не пыталась разобраться в них, скорее, она их себе придумывала. Видела в каждом новом знакомом серьёзные намерения, а в Тимофее, этом смазливом мажоре из богатой семьи, так вообще сразу «безошибочно» разглядела своего единственного. Принца на белом коне.

***

А ведь я её предупреждала.

Как сейчас помню, был вечер, и мы сидели с Викой на кухне. В тот день она познакомила меня с Тимофеем, и этот наглый, самовлюблённый парень со своими мажорскими замашками не понравился мне с первого взгляда. Что-то необъяснимо отталкивающее было в нём.

Его манера высокомерно разговаривать и оглядывать окружающих оценивающим взглядом — сразу выдавали в нём человека, ставящего себя гораздо выше всех остальных.

— Не связывайся с ним! Ты слышишь меня? Не надо! — сказала я сестре, как только Макеев ушёл из нашей квартиры.

Я даже неосознанно схватила Викторию за руку, потому что внутри, словно предчувствие будущих бед, уже разрасталась неясная тревога. Но она, высвободив свою ладонь, встретила мои слова звонким смехом:

— Ха-ха! Боже, Лерка, ты такая предсказуемая! — она откинула волосы назад и посмотрела на меня с откровенной жалостью. — Просто признайся! Завидуешь мне, да? Завидуешь, что из всех девушек Тим выбрал именно меня?

Я смотрела на её сияющее лицо, на зелёные глаза, в которых отражалась такая слепая и отчаянная вера в чудо, и с досадой подумала: «Чему тут завидовать? Она что, вообще ничего не понимает?»

Всё, чем мог похвастать Тимофей — это смазливая внешность и накачанный торс.

А внутри? Внутри — одна лишь гниль. И полное отсутствие каких-либо моральных принципов.

Избалованный сын богатых родителей, от которых он получал всё, что пожелает: деньги, тачки, связи. Он никогда не слышал слова «нет».

А Вика, польстившись на красивую «обёртку», не понимала, что была для него всего лишь очередным трофеем в списке любовных побед. Очередной девчонкой, которую он потом будет между делом обсуждать со своими приятелями-мажорами, отдыхая в каком-нибудь крутом ресторане.