Нея с острова Пирит 2

Глава 17

Нея держалась до последнего, сдерживая эмоции, но слёзы взяли своё и сами покатились по щекам в конце оперы. Она уже не помнила, когда ещё была так сильно растрогана происходящим. Ей вспоминались фильмы, что она смотрела, книги, которые читала, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что Нея испытала теперь. Кристофер проявил чуткость и делал вид, что не замечает её слёз. Его это слегка удивило, но в хорошем смысле этого слова. Он радовался, что сводил её сюда — это она должна запомнить.

Когда всё закончилось, они встали и спустились в гардеробную, преисполненные каждый своими мыслями. Кристофер помог ей одеться, как всегда, и они вышли на зимнюю улицу, окутанную снегом. Фон Лихтенвальд удивлялся, что снег так долго лежит в Париже — раньше такого не бывало.

— Куда мы теперь? — спросила Нея.

— Куда ты захочешь, — отвечал Крис. — Но я бы предпочёл одно местечко, в котором ты, скорее всего, ещё не была.

— Оно такое же восхитительное? — улыбнулась она.

— Надеюсь.

Они отправились в путь, проезжая девятый округ. Кристофер решил наконец спросить:

— Как впечатления?

— Спрашиваешь… — Нея смотрела на пролетающие улицы города, светившегося огнями, и пыталась переварить происходившее с ней. — Это было слишком хорошо, чтобы много говорить. Прекрасно и точка.

— Я рад.

Они остановились у большого торгового центра Лафайет[1], внутри которого сейчас проходила рождественская ярмарка и был пик сезона продаж. Нея вылезла из машины, удивлённая выбором места, в которое они приехали.

— Мы будем ходить по магазинам? — удивилась Нея. — Я в платье, Кристофер.

— Я помню, — он усмехнулся, закрывая машину. — Мы посмотрим на город с высоты крыши Лафайет.

— Ладно, — покорилась его желанию Нея.

Они вошли в старое величественное здание, выполненное в истинном парижском стиле, и первым делом им в глаза бросился удивительной красоты купол. Галерея Лафайет оказалась вовсе не магазином, а маленьким миром — шумным, блестящим, невероятно живым. Нея остановилась уже на входе: перед ней раскрывался гигантский атриум, словно сердце города, выложенное золотыми прожилками. Удивительно, что она жила в этом городе уже несколько долгих месяцев, но всё ещё не побывала в таких прекрасных местах и не оценила всей мощи красоты Парижа.

Под самым потолком тянулся знаменитый купол — лёгкий, купающийся в цветах витражей. Глубокие синие, янтарные, рубиновые стеклянные лепестки сходились в центре, будто огромная розетка, и солнечный свет, преломляясь, рассыпался вниз мягкими пятнами цвета. Нее показалось, что она стоит под гигантским витражным цветком, раскрытым прямо над Парижем.

Внутри всё сияло — перила балконов, украшенные узорами Art Nouveau[2], сверкающие витрины, отражения на мраморном полу. От запаха духов, кофе с верхних этажей и бесконечного шелеста голосов у неё даже немного закружилась голова.

Крис взял её за руку.
— Пойдём, — сказал он. — Ты ещё не видела самое красивое место.

Они поднялись по широким эскалаторам, затем по лестнице, обходя этажи с модой, сумками, книгами. С каждым уровнем звук атриума становился тише, словно они поднимались выше городской суеты. Наконец, последняя стеклянная дверь распахнулась — и их накрыл свет ночного города.

Крыша открылась перед ними просторной террасой. Ветер пах металлом и парижской зимой. Нее сделала пару шагов вперёд, сердце её дрогнуло. Перед ней разливался тёмный сияющий своими ночными красками город, будто нарисованный миллионом тонких линий: разноцветные крыши, острые мансарды, дымки над каминами, яркие вывески и фонари. На горизонте, тонкая и невесомая, поднималась Эйфелева башня. Чуть правее угадывался купол Инвалидов, дальше — мягкая линия Сены.

Крис встал рядом, опёрся на перила.
— Париж всегда такой, — сказал он тихо. — Сколько бы раз ни поднимался сюда, всё равно чувствуешь, будто впервые.

Нея молчала. Она просто смотрела на город, на свет, и на главный символ города вдалеке. И ещё — на тёмное отражение Криса в стекле ограждения.
Ветер трепал её волосы, и ей казалось, что она стоит на границе чего-то важного.

— Здесь красиво, — наконец произнесла она.
— Здесь ты красивая, — ответил он простым голосом.

Она повернулась к нему, позволив Кристоферу дотронуться до её лица прохладной ладонью. Он притянул её к себе и страстно поцеловал. Они стояли долго, остервенело целуясь и терзая губы друг друга. Когда Эйфелева башня зажглась тысячей знаменитых и ярких огней, Нея приоткрыла глаза от ощущения появления яркого света, и увидела неимоверную красоту. Башня сверкала, словно новогодняя ёлка, а Кристофер продолжал неистово её целовать, лаская языком её язык и покусывая нежно губы.

Вскоре Нея начала мёрзнуть в платье и лёгком пальто, и они спустились вниз. Перед выходом девушка заметила старинную фотобудку в классическом стиле, расположенную в пространстве между брендовыми бутиками. Она решительно притянула Кристофера за руку, затаскивая его в будку. Он не сопротивлялся и лишь улыбался.

Они сделали несколько фото, которые тут же были распечатаны и вылезли из аппарата. Кристофер расплатился банковской картой и они вышли, весело смеясь.

В руках они держали два экземляра ленты из четырёх чёрно-белых снимков: на первом Нея смотрит на Кристофера с хитрой и в то же время счастливой улыбочкой, на втором он припадает к ней с поцелуем в шею, взлохмачивая каштановые волосы, и Нея мечтательно прикрывает глаза в приступе наслаждения; на третьем они уже целуются в губы, и ладонь Неи на его груди; на четвёртом происходило уже что-то несколько неприличное и большее, чем просто поцелуй.

— Удачный кадр, — сказал Кристофер.

Нея с весельем разглядывала снимки на ходу к выходу из галереи. Кристофер держал её крепко за талию. Сев в машину, они не сразу поехали. Он целовал её в шею, оставляя дорожки из поцелуев по всей нежной коже, порозовевшей от его настойчивых ласк.

Находясь на седьмом небе от счастья вдали от всех забот и происшествий, они поехали к Кристоферу, перегоняя всех на дороге. Когда показался его дом, и машина въехала в частный сектор, Нея осталась тихо сидеть, чувствуя предвкушение чего-то очень важного и нового в её жизни.