Нея с острова Пирит 2

Глава 22

Самолет приземлился на маленьком аэродроме неподалёку от её деревни на Пирите ранним утром второго января. Нея отпраздновала первое рождество с Кристофером и вышла на трап с лёгкой счастливой улыбкой. Девушка глубоко вдохнула морской воздух — соленый, свежий, пропитанный ароматом сосен и чем-то неуловимо родным. Париж на неделю остался в стороне, вместе с его галереями, шумными улицами и новыми отношениями, которые едва успели начаться. Здесь, на острове, время будто замедляло свой бег, и Нея чувствовала, как напряжение последних недель постепенно отпускает её плечи.

Агнес и Лиам ждали дочь у выхода. Мать первой заметила Нею и замахала рукой, широко улыбаясь. Отец стоял рядом, сдержанный на людях, как всегда, но в его глазах светилась теплота, которую невозможно было не заметить.

— Моя девочка! — Агнес обняла дочь так крепко, будто боялась отпустить. — Как же я скучала! Ты похудела? Тебя там кормят?

— Мама, я в порядке, — рассмеялась Нея, чувствуя, как слезы предательски подступают к горлу. — Правда.

Лиам молча обнял дочь, поцеловал её в макушку и забрал чемодан.

— Добро пожаловать домой, солнышко, — сказал он просто, и этих слов было достаточно.

По дороге к дому Нея смотрела в окно, впитывая знакомые пейзажи. Пирит встречал её в полном рождественском убранстве. Остров, населенный преимущественно греками, сохранял традиции предков, и это было видно повсюду. Дома были украшены не только привычными гирляндами, но и каравáками — маленькими деревянными корабликами с огоньками, традиционным греческим рождественским символом, олицетворяющим морскую душу народа и путешествие. На дверях висели венки из оливковых веток, переплетенных с розмарином и лавром, а окна светились теплым золотистым светом свечей.

Дом родителей Неи выглядел особенно празднично. Агнес, хоть это и бывало в прежние годы нечасто из-за её с Лиамом путешествий, постаралась на славу: на крыльце стояли горшки с красными рождественскими пуансеттиями, вдоль перил гирлянды мягко мерцали синими и белыми огоньками, а над входной дверью красовался венок из сосновых веток, украшенный золотыми лентами и маленькими корабликами.

Внутри пахло корицей, апельсинами и свежеиспеченным хлебом. Камин в родной гостиной потрескивал, создавая уютную атмосферу, а на столе уже стояли чашки с горячим чаем и тарелка с меломакарона — традиционным греческим медовым печеньем.

К Нее выбежал радостный пёс Чиз — он ждал её всё это время.

— Мой дорогой, — тут же стала ласкать и тискать собаку Нея, — я так соскучилась!

Чиз радостно облизывал Нею. Она последовала в гостиную, пёс устремился за ней, не отходя теперь от вернувшейся хозяйки ни на шаг.

— Садись, садись, — засуетилась Агнес, усаживая дочь в любимое кресло у камина. — Рассказывай все! Как Париж? Как выставка? Как... Кристофер?

Нея улыбнулась, чувствуя, как краска заливает её щеки. Она знала, что мать не упустит возможности расспросить её обо всем.

— Париж прекрасен, — начала она. — Выставка прошла лучше, чем я могла мечтать. Фрэнк Буффало оказался не только талантливым художником-коллекционером, но и невероятно щедрым человеком. Он дал мне шанс, и я... я смогла показать все свои лучшие работы.

— Мы видели фотографии, — вмешался Лиам, устраиваясь в соседнем кресле. — Твоя мать показывала их всему острову.

— Папа! — запротестовала Нея, но в её голосе звучала нежность. Похоже, Кристофер отправил родителям Неи фотографии с мероприятия, сделанные фотографами, и решил скрыть от неё этот забавный факт.

— Ну что тут такого? — Агнес пожала плечами. — Я горжусь своей дочерью. И все на острове тоже гордятся. Даже старая соседка с провалами в памяти, ну как её, Лиам? Элис, точно! которая уже мало что помнит, сказала, что твои картины «имеют душу» и что она очень по тебе тоскует, и по твоим визитам к ней в гости. Она говорит, ты сильно ей помогала на протяжении нескольких лет со сбором винограда и так, по мелочи в хозяйстве.

Нея рассмеялась, представляя милую старушку Элис, изучающую репродукции её работ.

— А Кристофер? — Агнес не могла больше сдерживаться.

— Мам...

— Ну что «мам»? Твои подруги заходили как-то в гости на чай и рассказывали, как он смотрел на тебя, когда приезжал на остров. Как будто ты — единственная звезда на небе. А как он огорчился, когда приехал к нам и не застал тебя! — ахнула женщина. — И всё же, — она многозначительно посмотрела на дочь, — вы теперь вместе?

Нея вздохнула, но улыбка не сходила с её лица.

— Мы... да, мы начали встречаться. Совсем недавно. Это всё ещё очень новое, и я не знаю, что из этого выйдет, но... он хороший человек. Очень хороший.

— Я всегда это знала, — удовлетворенно кивнула Агнес. — Такие мужчины не бывают плохими. Видно по глазам.

Лиам откашлялся, скрывая приступ раздражения, возникающий при упоминании любых ухажёров дочери, и Нея благодарно посмотрела на отца. Он всегда умел быть тактичным и заботливым с ней.

— Расскажи больше о выставке, — попросил он, изящно переключаясь с щепетильной темы на другую, менее напрягающую всех присутствующих. — Что ты в итоге выставляла?

И Нея рассказывала — о своих работах, о том, как волновалась перед открытием, о реакции критиков и зрителей, о предложении выставить картины в будущем от другого коллекционера. Родители слушали, затаив дыхание, и Нея чувствовала их любовь и поддержку в каждом взгляде, в каждом кивке.

Вечером должны были прийти гости. Нея пригласила старых друзей — Шарлотту, Каролину, Джима, Фрэнка и даже Риту. Последнее приглашение она сделала импульсивно, уже забыв о том, как сложно складывались их отношения в прошлом. Память имеет свойство стирать неприятные детали, оставляя лишь общие контуры дружбы, и Нея вспоминала Риту больше как часть их компании, чем как источник былых обид.

Первой пришла Шарлотта. Она ворвалась в дом с характерной для неё энергией, обняла Нею так, что та едва не задохнулась, и тут же начала щебетать о том, как изменился остров, как все скучали, как Зен, её бойфренд, передает привет.