Нея с острова Пирит 2

Глава 25

Через неделю Нея переехала к Кристоферу.

Решение далось нелегко. Она привыкла к независимости, к своему маленькому пространству, где могла быть одна. Но Кристофер убедил её, что вместе будет лучше.

— У меня есть свободная комната, — сказал он. — Большая, светлая. Можешь использовать её как мастерскую. Там даже окна на север — идеальный свет для живописи.

Нея не могла отказаться от такого предложения.

Она и прежде оставалась здесь на ночь и часто ужинала с хозяином в гостиной, но только сейчас позволила себе представить себя хозяйкой этого жилища. Квартира Кристофера располагалась в районе Марэ, на четвёртом этаже роскошного здания. Высокие потолки с лепниной, паркетные полы, огромные окна. Мебель была минималистичной, но дорогой — кожаные диваны, дубовый стол, книжные полки от пола до потолка.

— Добро пожаловать домой, — сказал Кристофер, открывая дверь.

Домой. Слово звучало странно, но правильно.

На следующий день она разорвала договор аренды своего прежнего жилья. Кристофер помог ей перенести вещи — два чемодана с одеждой, коробки с красками и кистями, рулоны холстов. Нея разложила всё в свободной комнате, которую Кристофер действительно превратил в мастерскую: поставил мольберт, большой стол для материалов, удобное кресло у окна.

— Здесь идеально, — сказала она, глядя на залитое светом пространство.

— Я хотел, чтобы тебе было комфортно, — с заботой произнёс Кристофер, не скрывая радости на лице от её реакции.

— Спасибо, — сказала Нея и с чувством обняла его.

Первые дни совместной жизни были быстрыми и пролетели незаметно. Они привыкали к присутствию друг друга, учились делить пространство, подстраивались под ритмы.

Кристофер просыпался рано, в шесть утра. Делал пробежку, принимал душ, пил кофе за чтением новостей. К восьми уезжал в офис.

Нея спала дольше, до семи или восьми — в зависимости от времени начала занятий. Завтракала не спеша, потом ехала в университет на занятия. Порой Кристофер подвозил её, когда их расписание совпадало. Возвращалась девушка к обеду и уходила в свою комнату-мастерскую: она могла рисовать часами, забывая про время. По четвергам она всё также посещала дополнительные занятия по практике в мастерской Марка Леру. Они не обсуждали личную жизнь друг друга и говорили преимущественно об искусстве и будущей карьере Неи. Последнее льстило девушке, и она начинала верить в себя, как никогда прежде. Кристофер говорил ей каждый день, как она талантлива, когда заходил в мастерскую и видел плоды её творчества. Девушка наконец вновь была в своей тарелке.

Вечера Крис и Нея проводили вместе. Готовили ужин, смотрели фильмы, разговаривали. Кристофер рассказывал о работе, о старых и новых проектах, об успехах Алексы на учёбе в Париже. Нея делилась впечатлениями от учёбы, от преподавателей, от однокурсников.

Сестра Кристофера стала учиться прилежнее, и Крис догадывался почему. Они с Филом даже не пытались скрыть, что спят друг с другом уже какое-то продолжительное время. Эти странные отношения немного волновали старшего брата, но он взял слово с друга, что тот не станет дурно обращаться с сестрой, если он вдруг передумает и захочет разорвать их связь, или она это сделает, что было вероятнее. Алекса не заходила к Кристоферу в гости, и они виделись с братом либо у него в офисе, когда та случайно встречала его после встречи с Филом, либо в кафе. Нею они не обсуждали — с недавних пор это стало табу как тема для разговоров между членами семьи фон Лихтенвальдов. Кристофер ждал, когда всё поутихнет и родные привыкнут к его новой жизни и девушке, и потому предпочитал не устраивать общих встреч.

Иногда в потоке совместной жизни, разумеется, между ними случались мелкие ссоры.

— Нея, ты опять оставила краски на кухонном столе, — говорил Кристофер с лёгким раздражением. — У тебя ведь есть целая мастерская.

— Извини, забыла убрать. Я распаковывала их на кухне, когда получила посылку от курьера сегодня утром.

— Это уже третий раз на этой неделе, — пожурил её взглядом Кристофер, доставая еду из холодильника.

— Я же сказала — извини. Не нужно делать из этого проблему, — хмыкнула Нея, вспоминая как легко ей жилось в одиночестве — сперва на Пирите до возвращения родителей, затем в Париже в её крохотной квартирке. И всё-таки отношения с Кристофером давали ей больше, чем отнимали, твердила себе она, когда по-женски злилась. Она готова была пожертвовать ради их любви своей свободой, что почти никогда с ней не случалось, а он ругал её за оставленные на столе краски.

Нея вздыхала, собирала краски и уходила в мастерскую, хлопнув дверью.

Кристофер через десять минут приходил с извинениями.

— Детка, я не делаю из этого проблему. Просто прошу тебя быть внимательнее, — говорил ей Кристофер, оказываясь за её спиной и целуя в шею.

— Нет, ты прав. Я бываю растерянной.

— Ты художник. Это нормально.

Таким образом они быстро забывали о бытовых спорах. Они мирились, и всё возвращалось на свои места.

— Жить с кем-то порой нелегко, но если вы любите друг друга, то преодолеете любые невзгоды, — говорила ей мать по телефону, когда дочь делилась с ней новостями.

— Я знаю, просто… не привыкла к семейной жизни, — говорила Нея в ответ. — Вы с отцом прошли через множество трудностей. Надеюсь, нам удастся также проходить разные эпизоды жизни с Кристофером.

— Можешь не сомневаться, — была уверенна Агнес. Отец спрашивал, как у дочери дела, и миссис Розенбах протягивала ему телефон. Когда он услышал о том, что Кристофер любит спорить с Неей по пустякам, потребовал его к телефону. Нея ссмеялась и сказала, что это всё ерунда, а рассказала она о ней только шутки ради.

Однажды вечером, когда Нея рисовала в мастерской, Кристофер вошёл с двумя бокалами вина.

— Перерыв, — сказал он, протягивая ей бокал.

— Я почти закончила.

— Нея, ты сидишь здесь уже пять часов. Тебе нужен отдых.

— Ладно. Ты прав, — она вздохнула, откладывая кисть.