Нея с острова Пирит 2

Глава 28

Крис почуял холод, когда вернулся после работы домой. Не тот холод, что просачивается сквозь окна парижской квартиры в ноябрьское утро, а тот, что исходит изнутри, когда рядом нет того, кто должен быть. Его рука скользнула по включателю света. Он обнаружил, что из квартиры пропали вещи — её вещи, и его накрыла пустота.

— Нея? — голос прозвучал хрипло, будто он не работал, а кричал весь день.

Тишина. Только шум машин за окном и далекий смех прохожих на улице.

Он обошёл комнаты резко, слишком резко — голова закружилась. Вчерашняя ссора. Её глаза, полные слез. Его слова — грубые, несправедливые. «Зачем он помогает тебе бесплатно?» А она молчала, только смотрела на него так, будто он предал её больше, чем она когда-либо могла предать его.

Крис прошёл по квартире быстрыми шагами. Ванная — пусто. Кухня — пусто. Её вещей нет. Нет любимого пальто на вешалке, нет кроссовок у порога. Нет запаха её духов — того тонкого аромата фиалки и амбры, который всегда витал в его квартире, когда здесь была она.

И тогда он увидел записку.

Белый лист бумаги, аккуратно сложенный пополам, лежал на кухонном столике. Его плечи напряглись, когда он развернул его.

«Раз ты не можешь мне доверять, нам рано жить вместе. С любовью и надеясь на твоё понимание, Нея»

Вот и всё. Четыре строчки. Ни объяснений, ни адреса, ни намека на то, когда она вернётся. Если вернётся вообще.

Крис рухнул на диван, сминая записку в кулаке. Паника поднималась откуда-то из груди, сжимая горло. Он потерял её. Он оттолкнул единственного человека, который имел для него значение.

***

Квартира, в которой Нея сняла комнату, находилась в университетской части города, в одном из тех старых домов, что скрипят на каждом шагу и хранят в своих стенах истории десятков поколений. Узкая лестница вела на четвёртый этаж, где располагалась трёхкомнатная квартира, битком набитая жизнью.

Её соседями оказались четверо студентов: двое французов — Луи и Себастьян, немка Грета и испанка Исабель. Луи изучал философию в Сорбонне и постоянно курил у окна, выпуская дым в серое парижское небо, рассуждая о Камю и абсурде существования. Себастьян учился на архитектора, и его комната была завалена чертежами, макетами зданий из картона и пенопласта. Это напомнило Нее о том, чем занималась компания Кристофера, и ей вновь стало тяжело на сердце. Грета, крепкая девушка с короткой стрижкой и пирсингом в носу, изучала политологию и вечерами устраивала жаркие споры о правах человека. Исабель же была танцовщицей — яркой, экспрессивной, всегда в движении, будто музыка звучала внутри неё даже в тишине.

Общая кухня пахла смесью кофе, чеснока, сигарет и чем-то неопределённо студенческим — свободой и хаосом. На холодильнике висели магниты из разных стран, записки, напоминания о том, кто должен купить молоко или вынести мусор. На подоконнике стояли увядающие цветы в консервной банке, а на стене — плакат с концерта какой-то инди-группы.

Нея заняла самую маленькую комнату в конце коридора. Окно выходило во двор-колодец, где всегда царил полумрак, а соседи напротив развешивали бельё на веревках, натянутых между домами. Комната была крошечной — односпальная кровать, старый шкаф, письменный стол у окна. Но это было её. Здесь никто не мог потревожить её, в чём-то обвинить, и не смотрел с подозрением.

Первую ночь она почти не спала. Лежала и плакала, глядя в потолок, слушая, как за стеной Себастьян негромко играет на гитаре, а Исабель смеётся над чем-то по телефону. Ей было странно — незнакомо и одновременно тяжело.

Она жалела, что ушла от Кристофера, но не могла теперь вернуться. Он не звонил. Нея начала думать, что потеряла его навсегда из-за своей глупости и страха.

***

Крис намеренно не звонил, а искал её чтобы увидеть лично. Он метался по Парижу, как безумный.

Он начал с университета. Прошелся по факультету искусств, заглянул в аудитории, в библиотеку, в студенческое кафе. Неи здесь не было. Преподаватели смотрели на него с недоумением, студенты отворачивались. Одна девушка из её группы сказала, что не видела Нею несколько дней, и что та просила передать, что приболела. Кристофер испугался — куда она ушла, да ещё и умудрилась сразу подхватить какую-то болезнь? Ему становилось плохо при мысли о том, что с ней могло что-нибудь случиться.

Он ездил по кафе, где они бывали вместе. Проверял парки — Люксембургский сад, где они гуляли по осенним аллеям, Тюильри, где она пару раз рисовала после учёбы, как только на улицах Парижа потеплело. Ничего.

Вечером, сидя в машине у Сены, он набрал номер её матери.

— Алло? — голос миссис Розенбах был сдержанным, настороженным.

— Это Кристофер, — он сглотнул, не в силах тянуть и тратить время на приветствия. — Вы не знаете, где Нея?

Повисла небольшая пауза.

— Нет, Кристофер, — наконец ответила она. — Она не звонила мне.

— Она ушла, — голос его дрогнул. — Оставила записку и ушла. Я не знаю, где она. Я обыскал весь Париж. Я сильно волнуюсь за неё, миссис Розенбах.

— Что случилось, Кристофер? — взволнованно протянула мать Неи, чувствуя, как у неё начинает пульсировать в голове. Она уже несколько дней страдала от мигрени и пила лекарства. Теперь было ясно, что не зря — материнское сердце не обманешь, когда что-то не так. К тому же, Агнес с детства изредка страдала от перемен погоды и магнитных бурь. На Пирите очень резко потеплело после зимы.

Крис молчал. Как объяснить? Как рассказать, что он обвинил её в том, чего она не делала? Что увидел её с этим Марком Леру и потерял голову?

— Мы поссорились, — выдохнул он. — Из-за... одного человека. Преподавателя. Я думал, что...

— Что она изменяет тебе? — догадалась Агнес с нетерпением.

Тишина была ответом.

Миссис Розенбах вздохнула.

— Дай ей время, Кристофер. Моя дочь не из тех, кто бежит от проблем навсегда. Но ей нужно побыть одной. Разобраться. И тебе тоже нужно подумать — доверяешь ли ты ей по-настоящему.