Нея с острова Пирит 2

Глава 30

Нея стояла у окна общей гостиной, наблюдая за тем, как дождь размывает очертания города. Капли стекали по стеклу, сливаясь в причудливые узоры, и она невольно провела пальцем по холодной поверхности, будто пытаясь поймать одну из них. Три недели прошло с того дня, как она и Кристофер расстались. Три недели, которые казались одновременно вечностью и мгновением. С тех пор она так и не подружилась ни с кем из сожителей, хотя они предпринимали попытки развеселить и разговорить обычно открытую и общительную девушку-художницу.

Нея знала, что поступила дурно с Кристофером, уйдя и не дав ему хотя бы поговорить с ней. Она жалела каждый день, но не знала, может ли его вернуть так просто, всего лишь извинившись? За свои поступки нужно брать ответственность, даже если сделаны они были в каком-то душевном странном порыве.

Боль никуда не исчезла — она просто притупилась, превратившись в глухую, ноющую пустоту где-то в груди. Нея научилась жить с ней, как живут с хронической болезнью: принимая её присутствие, но не позволяя ей полностью поглотить себя. Она вставала по утрам, варила кофе, шла на учёбу, улыбалась однокурсникам и преподавателям. Механически, автоматически, но все же продолжала двигаться вперед.

Иногда, в моменты слабости, она доставала телефон и смотрела на его контакт. Пальцы зависали над экраном, готовые набрать сообщение, но каждый раз она останавливала себя. «Нет, — твердила она про себя. — Это было правильное решение. Мы слишком разные. Это не могло закончиться иначе. И мы не были готовы к серьёзным отношениям — я сама это доказала».

Но даже эти убеждения не могли заглушить тихий голос внутри, который шептал: «А что, если мы могли попробовать ещё раз? Что, если мы отказались слишком рано?». Совесть тем временем давала подсказку: «Ты отказалась, позорно сбежав из нелепого чувства страха».

Нея отвернулась от окна и посмотрела на общую гостиную, в которой никогда не было его вещей — той толстовки, которую он всегда оставлял у себя дома на спинке дивана, книги по архитектуре на журнальном столике, запаха его одеколона, который витал в воздухе. Жизнь выглядела так, как будто его никогда и не было. Только воспоминания оставались, острые и болезненные, как осколки разбитого стекла.

Она села на диван, обхватив колени руками, и позволила себе на мгновение вспомнить его смех; то, как он смотрел на неё, когда думал, что она не замечает; тепло его рук. Их мелкие споры, которые всегда заканчивались либо примирением, либо ещё большей страстью. Всё это было таким реальным, таким живым — и теперь всё это осталось в прошлом. Из-за глупой ссоры и её ухода. Они ведь в ту ночь даже помирились и провели её так, как обычно проводили в лучшие времена их отношений — страстно и горячо, но на утро она разрушила всё, что между ними было своим эгоистичным уходом. Зачем она это сделала? Нея не понимала, но любовь делала с нею порой странные вещи. Она становилась такой самоотверженной и строгой к себе — доказательством тому служило произошедшее теперь и случавшееся уже когда-то в прошлом. Её первая любовь, Майк, уехал во Францию без неё, когда она добровольно отказалась от их отношений и отвергла его, как считала, во благо (ведь он хотел жить полной жизнью и успешно устроиться в другой стране, а она не была тогда готова к таким переменам, и встречаться на расстоянии ей не казалось разумным). Ей стало горько при воспоминании о Кристофере и о том, что она вновь и вновь повторяла одну единственную ошибку. Расставание с Майком она теперь не считала своим упущением или ошибкой, и не корила давно себя за это, хотя бывший возлюбленный и страдал после их разлуки ещё несколько лет, но то, что случилось с Крисом, с её Крисом, убивало её. Она не была готова столкнуться с такой болью от тяжести потери.

«Жить дальше, — напомнила она себе, закрывая глаза. — Ты должна жить дальше».

Родители часто звонили, беспокоясь о состоянии дочери (они уже знали о случившемся), и Нея каждый раз лгала им — «всё хорошо».

У неё в тот месяц была одна отдушина — учёба и рисование. И она посвящала всё свободное время живописи и подготовке к сдаче приближающейся сессии, закрывающей учебный год.

***

Кристофер сидел в своём кабинете далеко за полночь, склонившись над чертежами нового проекта, подготовленными Филиппом. Яркий свет настольной лампы падал на бумаги, исчерченные линиями и пометками, но он не видел их. Взгляд скользил по поверхности, не цепляясь ни за что конкретное. Мысли блуждали где-то далеко, в местах, куда он не позволял им заходить днем.

Работа. Это был его спасательный круг, его способ не думать о том, о чём думать не следовало. Он снова, как это бывало раньше, погрузился в неё с головой, задерживаясь в офисе до поздней ночи, беря на себя дополнительные проекты, проводя встречи с партнёрами даже в выходные. Коллеги начали замечать изменения — круги под глазами, резкость в голосе, отстраненность во время обсуждений. Но Кристофер не обращал на это внимания. Работа заполняла пустоту, не давала мыслям возвращаться к ней.

К Нее.

Он провел рукой по лицу, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Но как только веки опустились, он увидел её — смеющуюся, сердитую, нежную, страстную. Все её лица, все её настроения проносились перед его внутренним взором, как кадры из фильма, который он не мог остановить.

«Хватит, — приказал он себе, резко открывая глаза. — Хватит об этом думать».

Но это было бесполезно. Она проникла слишком глубоко, оставила слишком заметный след. Он не мог просто взять и стереть её из своей жизни, как стирают неудачный набросок. За тот короткий срок их недолго продлившегося счастья она стала частью его, хотел он того или нет.

Кристофер посмотрел на телефон, лежащий на столе. Ни одного сообщения от неё с того дня, когда он видел её в Париже в последний раз. Ни звонка. Ничего. Он не знал, чего ожидал: она была гордой, слишком гордой, чтобы первой протянуть руку. Но, может быть, в глубине души он всё же надеялся, что она сожалеет о том, что ушла от него и так поступила. Крис не понимал, что он сделал не так, кроме той единственной ссоры на почве ревности. И, похоже, не беспочвенной, судя по увиденному. Он горько ухмыльнулся, стараясь забыть то, что видел, и что память подсовывала ему каждый раз, когда он хотел поехать к ней на учёбу и вернуть девушку.