Нея с острова Пирит 2

Глава 31

Возвращаясь к повествованию, стоит уточнить, что прошёл месяц с того дня, как Нея покинула мир Кристофера фон Лихтенвальда. Если быть точнее, тридцать долгих и мучительных дней, наполненных работой, сомнениями и медленным, болезненным возвращением к себе.

Новогодняя выставка в галерее стала поворотным моментом в жизни Неи. Когда месье Дюбуа — тот самый художник-коллекционер, который дружил с мистером Буффало и когда-то предлагал ей поучаствовать в его предстоящих выставках в новом году — связался с ней накануне и сообщил, что время пришло. Нея не ожидала, что её работы вызовут такой резонанс и заинтересуют художника. Она представила помимо прочего из своего багажа новую серию картин, рождённых из душевных терзаний: мрачные, насыщенные цветом полотна, изображающие женские фигуры в состоянии метаморфозы — полураспада, полувозрождения.

Преподаватели, а также Фрэнк Буффало и месье Дюбуа, назвали её новые работы «эмоционально жестокими» и «пронзительно честными». Коллекционеры начали интересоваться покупкой. Галереи присылали предложения о сотрудничестве. Внезапно имя Неи стало появляться в видео-обзорах и статьях о живописи от авторов, интересующихся молодым современным искусством, а также мелькало периодически в интернет-блогах и списках «художников, за которыми стоит следить».

Нея сидела в небольшой мастерской университета, в которой разрешалось заниматься всем учащимся, окружённая холстами и запахом масляных красок. Солнечный свет лился через большое окно, освещая её рабочее место. Она смотрела на свои руки, испачканные краской, и медленно начинала осознавать нечто важное.

Она лучше, чем думала. Это понимание приходило постепенно, осторожно, словно боялось спугнуть хрупкое равновесие. Она столько лет недооценивала себя, считала свои картины лишь результатом хобби.

Время, проведённое с Кристофером, встречи с его отцом, а до этого с сестрой — незаметно подточили её уверенность в себе. Фон Лихтенвальды с их безупречными манерами, изысканным вкусом, вековыми традициями и негласными правилами казались существами из другого мира. Мира, куда Нея, простая девушка с острова Пирит, не имела доступа. Она помнила взгляды отца Кристофера — оценивающие, холодные, полные скрытого неодобрения. Помнила, как Алекса морщилась от её акцента, от её манеры одеваться, от её прямоты. Отец Кристофера, при ней сдержанный в своих суждениях, излучал ту вежливую дистанцию, которая говорила: «Ты не из наших».

И постепенно, капля за каплей, это проникало в её сознание. Она начала сомневаться в себе, в своём праве быть рядом с Кристофером. Ей казалось, что она недостаточно умная и талантливая, недостаточно утончённая, недостаточно... достойная.

Сказался на Нее и переезд в Париж. Город мечты прошлой осенью обернулся городом одиночества. Незнакомые улицы, чужой язык, отсутствие поддержки — всё это обрушилось на неё одновременно. Она, которая всю жизнь прожила на острове, в окружении семьи и друзей, внезапно оказалась отрезанной от всего знакомого. И когда Кристофер был рядом, это ещё можно было выносить. Она зажила совсем другой жизнью и начала привыкать к ней. Но когда между ними начали возникать трещины, когда споры стали острее, а молчание — длиннее, Нея почувствовала, что тонет.

Она никогда не встречала никого подобного Кристоферу. Мужчины, с которыми она встречалась или просто получала от них ухаживания раньше, были простыми, понятными — студенты, местные парни, которые знали её с детства. Кристофер был другим. Сложным, многослойным, с багажом семейной истории и ожиданиями, которые она не могла понять до конца. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой, незначительной — будто он был солнцем, а она — всего лишь спутником, вращающимся на его орбите.

Он казался ей выше по статусу. Размышляя, Нея вспоминала об этом, глядя на свою последнюю работу — портрет женщины со спины, стоящей на краю обрыва. Она позволила себе поверить в это.

Но сейчас, когда её картины висели в галереях, когда её имя упоминали в одном ряду с восходящими звёздами современного искусства, когда люди готовы были платить за её видение мира, она начинала понимать. Она была не меньше. Она просто была другой. И это не делало её хуже.

Статус Кристофера, его фамилия, его связи — всё это было важно в его мире. Но в её мире — мире искусства, эмоций, сырой, неприкрытой правды — она имела свою силу. Силу, которую никто не мог отнять или обесценить.

«Но так ли это теперь? — спрашивала она себя, откладывая кисть. — Действительно ли он был выше меня? Или я просто позволила себе так думать, когда его отец и сестра твердили об этом?»

Ответ был очевиден, хотя признавать его было больно. Она позволила страху и неуверенности победить. Она сбежала не потому, что они не подходили друг другу, а потому, что боялась оказаться недостаточно хорошей для него.

И теперь, когда она снова обрела себя, этот страх казался таким глупым, таким ненужным.

Нея закрыла глаза, позволяя себе на мгновение вспомнить его лицо. Кристофер. Его улыбка, его прикосновения, его голос, произносящий её имя. Всё это всё ещё было живым внутри неё, не размытым временем, не стёртым расстоянием.

«Но он не пытался связаться со мной, — с печалью твердила она себе. — Ни разу за все эти дни».

Может быть, он тоже двигался дальше. Может быть, для него она осталась в прошлом. Эта мысль причиняла боль, но Нея научилась жить с болью. Она стала частью её, источником вдохновения, топливом для творчества.

Торговый центр на окраине Парижа был заполнен людьми в этот субботний день. Нея пробиралась между покупателями с тележкой, наполненной холстами, кистями и тюбиками с красками. Её волосы были небрежно собраны в пучок, она носила старую джинсовую куртку и потёртые кроссовки — практичную одежду художника, не заботящегося во время своих трудов о впечатлениях. Она как раз размышляла между отделами о том, какой оттенок синего ей нужен для новой работы, когда краем глаза заметила вдалеке знакомую фигуру возле рядов дизайнерской одежды. Здесь был отдел с нераспроданными брендовыми вещами, которые удалось собрать в ходе аукциона. Та, кто стояла возле манекенов и полок с одеждой, любила охотиться за редкими экземплярами в таких отдалённых секретных местах.