Нея с острова Пирит 2

Глава 36

Самолёт коснулся посадочной полосы маленького аэропорта Пирита ровно в три часа дня. За иллюминатором проплывали знакомые пейзажи — белые домики с терракотовыми крышами, серебристые оливковые рощи, и везде, куда ни глянь, это невероятное синее море, сверкающее под греческим солнцем как россыпь сапфиров.

Нея прижалась носом к стеклу, и Кристофер увидел, как её глаза заблестели от волнения. Она была дома. После месяцев в Париже, экзаменов и выставок, шумных улиц и музеев она наконец вернулась туда, где родилась и где прошло её детство, а каждый камень хранил воспоминания.

— Боже, как же я скучала, — выдохнула она, когда самолёт остановился у терминала. — Даже не представляла, насколько.

Кристофер взял её руку и сжал:

— Тогда поспешим. Твои родители ждут.

Аэропорт Пирита был крошечным по сравнению с парижским Шарль-де-Голлем — всего один терминал, несколько стоек регистрации, зал ожидания с десятком пластиковых сидений. Но именно это придавало ему особое очарование. Здесь все знали друг друга, служащие здоровались с пассажирами по имени, а атмосфера была скорее семейной, чем официальной.

Когда они вышли в зону прибытия, таща за собой чемоданы, Нея сразу увидела родителей. Агнес Розенбах стояла у барьера, высокая, стройная женщина лет пятидесяти с копной тёмных волос, слегка тронутых сединой, и тёплыми синими, как у дочери, глазами. На ней было лёгкое белое платье с цветочным принтом, а на плечах тонкая синяя шаль от солнца. Рядом с ней возвышался Лиам Розенбах — широкоплечий мужчина с загорелым лицом, седеющей бородой и пронзительными голубыми глазами, которые сейчас внимательно смотрели на приближающуюся пару.

— Мама! Папа! — Нея бросилась к ним, едва не опрокинув чемодан.

Агнес распахнула объятия и приняла дочь в крепкие материнские объятия. Они обнимались долго, покачиваясь из стороны в сторону, и Кристофер видел, как по щекам Агнес текут слёзы радости. Потом подошёл Лиам и тоже обнял дочь — осторожно, но с такой нежностью, что сразу было понятно: этот суровый с виду человек души не чает в своей единственной девочке.

— Моя маленькая, — пробормотал он, целуя Нею в макушку. — Как же долго тебя не было.

— Всего несколько месяцев, пап, — рассмеялась Нея, утирая слёзы.

— Несколько месяцев — это вечность, когда скучаешь, — возразил Лиам.

Наконец они отпустили дочь, и взгляд Лиама переместился на Кристофера. Тот стоял чуть поодаль, давая семье момент для воссоединения, но теперь сделал шаг вперёд и протянул руку.

— Мистер Розенбах, миссис Розенбах, очень рад видеть вас снова.

Лиам секунду смотрел на протянутую руку, и Кристофер почувствовал знакомое напряжение — отец Неи всё ещё оценивал его, всё ещё решал, достоин ли этот человек его дочери. Правда, вскоре лицо Лиама смягчилось, и он крепко пожал руку Кристофера.

— Кристофер. Добро пожаловать на Пирит, — в его голосе прозвучало дружелюбие, которого не было при их первой встрече.

— Спасибо, сэр. Я очень ценю ваше гостеприимство.

Агнес тоже подошла и, не церемонясь с рукопожатиями, обняла Кристофера.

— Никаких «сэр» и «миссис», дорогой, — сказала она с улыбкой. — Называй нас просто Агнес и Лиам. Ты ведь часть нашей семьи теперь, верно?

Кристофер почувствовал, как что-то сжимается в груди — приятное, тёплое чувство принятия. Нея одобрительно наблюдала за происходящим. Её семья приняла её спутника почти сразу, в отличие от его. Однако, мысли об этом всё реже посещали девушку, когда над ней не нависали с суровым видом другие представители семьи фон Лихтенвальдов.

— Буду рад, Агнес, — улыбался даже слегка смутившийся от такого радушия Крис. Он привык, что в его семье все следуют правилам и довольно часто жеманничают, а ещё притворяются (или нет) важными шишками. В семье Неи всё было иначе и совсем по-простому. Кристофер находил это очаровательной особенностью.

Они забрали багаж и направились к выходу. У входа в аэропорт их ждал старенький белый «Ситроен», весь в пятнах морской соли и пыли греческих дорог. Лиам загрузил чемоданы в багажник, а все остальные расселись в салоне — Агнес за руль, Лиам рядом с ней, а Нея с Кристофером устроились сзади.

Дорога до дома семейства Розенбах пролегала вдоль побережья, и Кристофер не переставал удивляться красоте острова, хотя и бывал здесь не раз. Летний Пирит был особенным. Вокруг всё сияло, дышало жизнью и светом. Море переливалось всеми оттенками синего — от светло-бирюзового у берега до глубокого кобальтового в открытой воде. Белые домики, разбросанные по склонам холмов, утопали в зелени — оливковых деревьях, виноградниках и кустах олеандра с ярко-розовыми цветами.

— Как прошёл полёт? — спросила Агнес, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Отлично, — ответила воодушевлённо Нея. — Мы летели над Альпами, и вид был просто потрясающий. Крис фотографировал горы всю дорогу.

— Не мог устоять, — признался Кристофер. — Они были прекрасны. Снежные вершины, освещённые солнцем...

— Любишь горы? — мистер Розенбах обернулся к нему с интересом.

— Очень, — кивнул невозмутимо Кристофер. — Стараюсь выбираться в походы, когда есть время. В горах чувствуешь себя поистине свободным.

— Знаю это чувство, — согласился Лиам, и в его голосе послышалась нотка одобрения.

Они въехали в посёлок острова, в котором прожила всю свою жизнь Нея. Узкие улочки, вымощенные белым камнем, петляли между домами. Везде висело бельё на верёвках, на подоконниках стояли горшки с геранью, из открытых дверей таверн доносились ароматы жареной рыбы и чеснока. Местные жители сидели в тени платанов, играли в нарды, пили кофе. Несколько человек сразу же узнали Нею и помахали ей руками — девушка радостно махала в ответ.

Компания подъезжала к дому Неи. Вокруг дома простирался небольшой сад, в котором девушка провела столько вечеров — оливковые деревья, кусты лаванды, несколько грядок с помидорами и базиликом, душистые цветы, которые она так старательно высаживала в юности. Всё дышало уютом и тем особым спокойствием, которое бывает только в местах, где люди живут поколениями.