Нея с острова Пирит

Глава 23

Когда младшая сестра отворила дверь, Кристофер при её виде вновь начал закипать. Всё в облике Алексы заставляло поверить в то, что она раскаивается и вовсе не так виновна, как кому-то может показаться. Лишь Кристофер знал, что это очередная её уловка, умение притворствовать и уповать на этом с высшим вдохновением и презрением. Аккомпанемент всей женской сущности — склонность к манипуляциям с помощью игры на добрых мужских чувствах.

— Долго я буду исправлять твои ошибки? — глядя в краснеющее от раздражения лицо сестры, прошипел на одном дыхании Крис. — Почему мне досталась такая злобная сестра, которая ненавидит всех, кто в чём-то лучше её? — слова из него сыпались, как чёртики из табакерки, и больно ударялись об землю.

Подобные конфликты в семье Фон Лихтенвальдов случались уже неоднократно. Избежать их не был в силах никто, особенно когда каждый член семьи обладал сложным и непокорным характером. В детстве брат и сестра ругались чаще, чем когда-либо, ведь маленькая мисс доставала подрастающего Кристофера пуще прежнего, строя козни не чужим людям, а именно ему. Каждый свой вздох она тепло любила старшего брата, но это не мешало ей донимать его днями напролёт. Кристофер всё её детство клялся, что сестра — это маленькое исчадие ада, которое принесёт немало бед всему окружающего, когда станет взрослее. Его догадки оправдались в тот момент, когда младшее дитя родителей впервые погрузилось в дух соперничества и сняло туфли детского размера. Красные туфельки, которые можно было достать исключительно по связям матери Алексы и под заказ, привезли на её тринадцатые именины. Изящный предмет обуви, даже имевший низкий тоненький каблучок, был обшит витиеватым узором кристаллов Сваровски, сверкающих в свете пронзающих ламп. Алекса подбирала их сама, ведь девочка с ранней поры увлекалась тонким искусством моды. Её притягивали яркие цвета и сверкающие камни, что надевала на себя мать по случаю особых мероприятий. Подрастающая дочь мечтала, что когда-нибудь и она будет носить серьги с бриллиантами, и отец подарит ей всё, что она только пожелает. Именно на тринадцатый День рождения она получила туфли, о которых грезила с крайней поездки, впервые заприметив их на витрине Милана. Когда мать сообщила девочке, что это магазин её давней подруги, с которой они когда-то вместе учились в Женском колледже Англии, из которой выпустились с отличием и медалями, ярко-изумрудные в том возрасте глаза Алексы приняли особый хищный блеск. В душе ребёнка пробуждалось женское начало, принимающее не самые лучшие черты, а если выражаться точнее, то были пристрастия к дорогим покупкам и подаркам, терявшим свою ценность сразу после того, как сходила радость от их приобретения. Происходило это довольно быстро и в одно и то же время с тем, как девочка снова находила новый роскошный предмет для восхищения и загоралась им, как очередной целью и поводом для манипуляций. Мать Алексы и Кристофера понимала, что если мальчик и сможет вырасти человеком, не испорченным роскошью и пресыщением, то младшая дочь обязательно испытает на себе все тщеславные прелести светской жизни. Как же молодая жена миллионера могла оградить детей от этого? Деньги виднелись отовсюду, например, в убранстве богато обставленного дома с удобной эксклюзивной мебелью и блестящими мраморными полами, или когда отца отвозили на дорогом автомобиле личные водители на работу в многоэтажное здание из сплошного стекла, в тёмное время суток в нём загорались тысячи огней. Или же вот ещё: когда матери присылали приглашения на модные модельные показы в Париже, Лондоне и Италии, на которые ей приходилось брать девочку с собой, потому что так было принято в их кругах. Дети выходили в свет с родителями по достижению определённого возраста и служили поводом для гордости и похвалы. Кристофер зачастую обходил подобные мероприятия стороной, но и ему «доставалось»: отец нередко брал его с собой на фуршеты, которые организовывались в честь новой успешной сделки или роста компании, становившейся сетью и разрастающейся по всему земному полушарию. Юный Фон Лихтенвальд наблюдал за толпой инвесторов со стороны любопытного мальчика, и уже в том возрасте ему стало ясно, что это за люди: все они были пешками в одной большой денежной игре, основанной на власти. Красивая богатая жизнь, дорогие костюмы с белыми воротничками, из карманов их пиджаков торчал выглаженный и надушенный платок, который они протягивали своим дамам в случае необходимости. Эти жесты казались бы поистине джентльменскими, но мальчику удалось заглянуть и за кулисы примерного поведения: когда женщины удалялись в отдельную комнату, чтобы обсудить какие-то женские дела, они делали это прежде всего потому, что так было заведено и предварительно поручено им их мужчинами. Последние, оставшись наедине, тут же принимали противоположный облик. Отец начинал хвастать сыном, обсуждая с коллегами по бизнесу его маленькие достижения в учёбе и спорте, утверждал, что уже в таком возрасте у мальчика присутствует интерес к работе и тому, что происходит в мире. Кристофера правда заботили такие вещи, как всемирные катастрофы или голодающие дети в Африке, первой его мечтой было найти решение, как им помочь. Он также стремился подрабатывать с раннего возраста, и даже нанимался разносчиком пиццы, на что отец его улыбался. Старшему в семье нравилось, что мальчик рос с доброй и заботливой душой, не испорченной отцовским достатком, но всё же мистер Фон Лихтенвальд надеялся, что Кристофер со временем обрастёт мужской хваткой и жёсткостью. Так оно и произошло, но не потому, что так захотел его отец. К этому мы вернёмся чуть позже. Возвращаясь к тому действию, где дамы покидали их мужей, те сразу же приобретали иные формы лиц. Проявлялись животные инстинкты и черты хищников, акул бизнеса. Каждый становился соперником другому, перетягивая на себя канат. Кто добился большего успеха, кто купил двухэтажный дом за границей и перевёз туда всю семью, кто изменял жене с известными женщинами, как правило, киноактрисами или моделями в роскошных нарядах и с идеальными причёсками. Эти и другие «персоны», как учтиво называл их юный Кристофер, появлялись сразу же, как только жёны удалялись куда-нибудь подальше. Никого не заботил тот факт, что они могли вернуться. Беззаботная жизнь в достатке заслоняла глаза покорных супруг. Кристофер начал подозревать и отца на наличие других женщин, но вскоре пришёл к выводу, что беспочвенно. Отец никогда не изменял их с сестрой матери, но мальчик не был уверен, по той ли причине, что так её любил, или же всё-таки больше для сохранения своей безупречной репутации идеального мужа, первоклассного бизнесмена и при этом заботливого семьянина. Разумеется, старший Фон Лихтенвальд любил их мать когда-то давно, но с возрастом их брак стал скорее визитной карточкой и установленным порядком, партнёрским договором, который обе стороны заключили до конца своей жизни. Фон Лихтенвальды уважали друг друга и любили, как брат любит сестру. Со временем жизнь затупила страсть, как лезвие ножа, которым перестали заниматься ввиду некоторого ряда факторов, например таких как: отсутствие времени на возрождение и постоянное поддержание чувств из-за бесконечных задержек на работе, выгорание из-за проблем и денежных потерь, вновь возвышение по карьерной лестнице, дающее эмоциональный стимул на какое-то время и опускающее его ровно в тот момент, когда трудности возвращались на пьедестал. Мать Кристофера была мудрой женщиной и понимала, что нельзя удержать ту пламенную первостепенную любовь мужчины на всю жизнь, особенно такого, как её муж: он быстро увлекался чем-то и также незаметно пыл его угасал. Они создали отличную семью и родили двух замечательных детей, а потому и оставались вместе, уважали друг друга и при том считались с чувствами каждого. Её увлекал салонный бизнес и путешествия с подругами, в то время как его смыслом жизни была карьера и ещё раз карьера, а единственной отдушиной во внерабочее время являлось увлечение тяжёлыми видами спорта (скалолазание и катание на лыжах или сноуборде, первоклассное плавание и физическая подготовка). Эту черту отца перенял Кристофер, чему мать радовалась, ведь мальчик вырастет активным и будет отлично сложен, но ещё больше она была благодарна богу за то, что сын не перенял его первую черту. Мальчик был подающим надежды, но она знала, что для него на первом месте всегда будет глубокое чувство к женщине, а не к своей работе. Потому в жизни отца Кристофера не было много места для любви: он, конечно, обожал своих детей, но к жене приходил с сердечными намерениями всё реже и реже, уделяя больше внимания заботе о детях и собственным увлечениям.