Нея с острова Пирит

Глава 28

Когда Кристофер решил послать Нее письмо, он уже рассказал о ней художнику по имени Фрэнк Буффало, с которым ранее заключил деловой договор. Это было соглашение двух сторон о том, что компания фон Лихтенвальда спроектирует с нуля здание, которое должны будут построить партнёры Кристофера до нового года. Сроки действительно поджимали, и для того, чтобы начать реализовывать проект, его нужно было воссоздать из пыли и праха. На команду Фила ложилась непростая задача, он никогда раньше не проектировал архитектуру здания, которое нужно было построить за несколько месяцев.

В конце дождливого октября проект был готов. Нельзя сказать, что кто-то испытал облегчение или радость, ведь это означало только половину проделанного труда. Вслед за этим в дело вступали дизайнеры: их задача заключалась в том, чтобы возродить образы из головы Кристофера в реальность, а сделать это было непросто. У этого человека, что в таком раннем возрасте сумел поднять компанию в одной из лучших стран Европы, был тонкий вкус и чутьё, как делать надо, а как лучше не стоит и пытаться. Мать восхищалась Кристофером, ведь она с самого начала понимала, что он будет требователен к своим подчинённым и обходительным и внимательным со своей будущей женой. Не идеальное ли сочетание в комплексе? На работе успех, дома счастливая жена. Вот только жены не было, и возлюбленной тоже. Мать часто размышляла по этому поводу, но считала, что не нужно торопить сына с поиском пассии, он ещё молод и у него впереди много любовных историй. В чём-то она была права. Но работа заполоняла слишком большую часть его жизни, и на новые знакомства не было ни времени, ни сил, ни желания. В его голове поселился один человек, и он сейчас находился слишком далеко, чтобы сказать ему об этом лично.

Поэтому Кристоферу пришлось писать письмо. Номера телефона он не знал, а стоило бы ещё давно осведомиться о нём. Общих знакомых у них с Неей не было, и Алекса вряд ли знает о жизни девушки что-то, чего не знал сам Кристофер. У него был только её адрес на острове Пирит. Единственная зацепка, связывающая его с этой девушкой из другой страны.

Ему было уже далеко не двадцать, и нельзя было назвать его разум неокрепшим и юным, как в подростковые годы. Чтобы влюбиться в кого-то, кто живёт в тысячах километров от тебя, кто-то решит, что нужно обладать высшей степенью наивности и глупости. Кристофер не был наивен и глуп. Но разве иногда с нами не случаются неординарные ситуации, выходящие из ряда вон? Как ещё влюбляться, если не спонтанно и максимально неудобным и глупым образом? Вот и сердце ответа не знало.

В его компании была даже своя печать, когда они отправляли письма с приглашениями на мероприятия или заключали договора. На этот раз печать была восковой и красной, и когда пришло время запечатывать конверт, Кристофер расплавил кусочек воска, положив его следом на плотную бумагу, придавил штампом и аккуратно поправил излишки по краям.

Письмо было отправлено первой почтой. Когда молодая девушка-почтальон забирала его из ящика, невольно улыбнулась. Всё в этом письме выглядело хорошо и внимательно выполнено: начиная от размашистого изящного почерка и заканчивая лентой, которой оно было подвязано, а внизу расположилась маленькая печатная марка — картинка с закатным Парижем. Девушка решила, что это возлюбленный пишет своей девушке, как раньше джентльмены отправляли письма дамам, ждущим их месяцами, а то и годами. Кто ещё так делает в наши времена?

Символика была излишней, ведь письмо — это вынужденная мера и единственный способ связаться с Неей. Хотя, стоит должным заметить, что он не предпринял попытки найти её в интернете и написать ей через него, решил сразу воспользоваться старинным методом переписки.

Алекса фон Лихтенвальд прилетела в Париж первым рейсом, как только ей выдалась свободная учебная неделя. Она сразу же собрала крупный чемодан бренда Louis Vuitton[1], позвонила брату и сообщила, что скоро приедет к нему в гости. Кристофер даже слегка обрадовался, он успел соскучиться по сестре. Её не назовёшь милой и ласковой, но брат её любил. После их ссоры и тяжёлой совместной недели в Париже пыл обоих поостыл и можно было сказать, что от конфликта не оставалось и следа.

Кроткая и сговорчивая, когда обсуждались совместные планы, сестрица пообещала привезти Кристоферу его любимые немецкие деликатесы и заявила, что они сходят на шоу Мулен Руж [2]по приезде. Она давно мечтала туда попасть, а раньше всё никак не получалось. Кристофер смеялся. Ему не хватало в серости своих будней этой непринуждённой лёгкости и беспечности, свойственной представительницам прекрасного пола.

Он никогда не строил иллюзий по поводу женщин. Он ясно понимал, что Нея для него пока что просто предмет обожания, неоплотный и практически неживой. Они слишком мало узнали друг друга, чтобы называть это возникшее у обоих в груди чувство глубоким и сравнивать его с любовью.

Безусловно, его тянуло к ней с огромной силой, иначе он бы не послал этого письма и, вполне возможно, что не свершилось бы предновогоднего внезапного контракта с художником, открывающим свою галерею. Если бы в тот день Кристофер не вспомнил о гречанке, заинтересовал бы его проект со столь сжатыми сроками и грандиозными требованиями?

В планах было многое, и по завершению проекта Кристофер собирался отправиться на остров Пирит, взять с собой Нею и показать ей Париж. Он помнил, что она давно об этом мечтает, и стремился стать тем самым человеком, что покажет ей этот удивительный город и разделит с ней первое впечатление.

Когда письмо пересекло границы Франции, Нея уже выбирала билет в Париж, не догадываясь о том, что было в планах у Кристофера. Она и предположить подобного не могла: они едва знакомы, провели вместе несколько часов в скупой совокупности, а он подписывает из-за неё контракт по возведению здания, где будут храниться творения искусства. В этом они были похожи: Нея не строила иллюзий по поводу мужчин, больше нет. Она верила в поступки, не слова.