Незабудка для вождя орков

Глава 1

— Терпи, моя нежная, — горячий, влажный шепот орка опаляет ухо, вызывая лёгкую тошноту.

Мы сидим верхом на его огромном боевом коне, замерев на вершине холма.

Тяжелая рука собственнически скользит на мою талию, сминая темный шелк платья и принося дрожь отторжения в теле.

А я сжимаю зубы и терплю.

Там, внизу, под нами ревёт пламя. Не привычное, рыжее, а густое и черное. Оно вырывается прямо из каменной пасти спящего вулкана.

Над моим ухом раздаётся рык:

— Эта дикая земля — моя! И она склонится передо мной, а ты станешь женой вождя клана.

Я заставляю себя кивнуть, впиваясь ногтями в ладони, лишь бы не отшатнуться от своего «жениха». Им стал орк…

От страха болезненная Хворь сворачивается под рёбрами горячим клубком, готовым прорасти лазурной россыпью незабудок в моих длиннющих волосах.

Резкую боль впитывает наречённый моим женихом, ненавистный орк, сильнее зажимая меня в кольце рук в своём седле.

А внизу сотни огромных, клыкастых воинов-орков сомкнулись вокруг арены плотным кольцом. Но взгляд моего «жениха», орка МорДана, как и мой взгляд, прикованы к самому огромному орку среди них, который стоит в центре чёрного огня.

— Наместник Чёрной Крови, — сплевывает МорДан. — Кем себя возомнил! Собрался занять место вождя, которое моё!

Орк, наместник ТорКан, обнажен по пояс. Его огромное тело, словно высеченное из темно-зеленого камня, похоже на ожившую легенду чёрных гор вокруг. Кожа исполосована шрамами — жестокой летописью побед. Магия земли искрит концентрированным золотом вокруг могучих плеч, беспрекословно подчиняясь только ему.

Он воплощает в себе дикую, первобытную мощь, от хищной грации которой у меня перехватывает дыхание. Совсем не такой, как мой «жених»… и моложе.

...и я не могу оторвать от него глаз… почему-то.

Как я оказалась здесь, среди чудовищ?

Тяжесть на моей голове — Венец Искательницы — служит хрупким щитом гостевого права, но ощущается как клеймо.

Такой магический артефакт жрецы Храма Судьбы надевают человеческим девушкам, которые узрели свой магический цветок и готовы отправиться за Магическую Завесу в земли орков на поиски истинной пары.

Венец дарует им неприкосновенность в чужих землях.

И я доверилась МорДану, пересекла границу вместе с его вооруженным отрядом, свято веря, что орк, с кем я сейчас сижу на коне — мой истинный, моя единственная надежда на исцеление от Хвори.

А он привез меня прямо в логово своих врагов. В самый разгар Ночи Чёрного Огня — ритуала, где пугающий, золотоглазый Наместник должен стать полноправным Вождём земель, которые МорДан называет своими.

Он вёз меня сюда, брызгая ядом всю дорогу. По его словам, тридцать лет назад вероломные орки Серого Прибоя убили его отца и вырезали клан. Ему самому чудом удалось бежать, и теперь он возвращается, чтобы вернуть своё! По праву крови.

А я… я здесь, чтобы выжить.

Жгучая Хворь пульсирует в венах, как расплавленный свинец. Если до первых снегов я не найду магический цветок, то магия сожжёт меня заживо изнутри.

Канцлер Эймонд сказал, что мой Цветок Судьбы распустится только здесь, в диких землях орков. Я обязана дождаться этого, сорвать цветок, немедленно спрятать в серебряный ковчежец, который холодит кожу у меня на груди, и привезти канцлеру.

Только сложный алхимический ритуал, а не первобытная орочья магия, способен исцелить меня навсегда.

Так обещал канцлер.

Я кошусь на МорДана. Своего… истинного?

Канцлер убедил меня, что это — он.

Потому что рядом с этим орком моя агония утихает. И я вынуждена терпеть его прикосновения.

О, боги… ему уже под сорок, а мне едва исполнилось двадцать.

Орк огромен и вызывает во мне не трепет, а лишь брезгливость.

Всю дорогу к Завесе его сальные взгляды скользили по мне, как слизни. Он то и дело пытался прижать меня к себе, настойчиво шептал о необходимости «скрепить союз через интимную близость» и требовал мою первую кровь.

А я… сжималась от тошноты.

Разве так бывает, когда встречаешь судьбу?

Я отбивалась, прячась за воспитанием — до свадьбы ни-ни! — и тем, что Цветок нашей истинности ещё не проявился.

Орк злился, рычал, но не брал силой.

А меня охватывает животный ужас от одной мысли, что однажды мне придётся делить с ним постель.

Я искренне думала, что все орки вызывают такой липкий страх. Что они просто грубые, отталкивающие дикари.

Но я смотрю на наместника ТорКана в кругу чёрного огня внизу и… не понимаю, что происходит… со мной?

В нём нет суетливой злобы МорДана. В его суровой, пугающей фигуре сквозит властный авторитет.

Что же на самом деле произошло в этих землях в прошлом?

В абсолютной тишине арены ТорКан поднимает ритуальный клинок и резким движением рассекает себе ладонь. Кровь падает в чёрное пламя. И внезапно… он поднимает голову. А золотые глаза безошибочно находят… именно меня на вершине склона.

Зрительный контакт с ним ощущается как физический, обжигающий удар. Как жесткая ладонь, сомкнувшаяся на моём горле. По позвоночнику бьёт крупная дрожь, а низ живота сводит таким тягучим, постыдным жаром, от которого мгновенно слабеют ноги. Хорошо, что я сижу.

Моя магия истерично реагирует на эмоцию. Я чувствую, как волосы тяжелеют, в русых прядях, струящихся до самых колен, предательски вспыхивают призрачные лазурные незабудки, выдавая меня с головой.

Только не это.

Если я задержу дыхание, боль не придёт. Так я думала в семь лет, прячась под лестницей от грозы; так думаю и сейчас, находясь в седле с орком в чужом мире.

Глупая детская ложь, вбитая мачехой, которая заставляла меня скрывать дар и корчиться в тишине. Хворь прорывается всегда, стоит мне испугаться или понервничать слегка.

Но сейчас происходит невероятное. Когда огромный орк у чёрного огня не отрывает от меня завораживающего взгляда, замирает не только боль.

Замирает моё сердце.