Незабудки для бывшего. Настоящая семья

Глава 13

Два дня спустя

Михаил

На часах шесть утра, позади – очередная бессонная ночь, организатором которой выступил мой сын. Он капризничал без остановки, делая лишь короткие перерывы на еду. Это действительно оказалось сложнее и службы на флоте, и травмы, и всех моих кошмаров вместе взятых. Если ад существует, то он разверзался в детской комнате. Альбина не справлялась, я тоже не особо спасал ситуацию.

Беспомощность раздражала, жалобный крик рвал душу, и в какой-то момент мне остро захотелось позвонить Насте. Я представлял, как она просто возьмет на руки Мишаню, прижмет к груди, поцелует его в макушку – и он затихнет, словно заколдованный. Как случилось на днях в спортивном центре. Вряд ли бы это сработало снова, но я никак не мог выбросить устойчивую ассоциацию из головы.

Ее нежные руки, приятный голос – и благодатная тишина…

Разумеется, я так и не позвонил. Настя решила бы, что я псих, а я всего лишь хреновый отец, у которого опускаются руки.

На рассвете Мишаня уснул, но нас тут же разбудил неожиданный визит опеки. Впрочем, пора бы привыкнуть. Эти акулы скоро поселятся в нашем доме.

- Что, уже уходите? Так быстро? – выплевываю с сарказмом спустя минут пять.

Стоило ради этого поднимать нас рано утром? Нервы на пределе, будто сама Вселенная решила меня довести до ручки.

- Да, я увидела все, что хотела, - надменно раздается в ответ. - Специально заехала перед работой, чтобы застать вас дома.

В просторной гостиной – Маргарита Андреевна собственной персоной. Горделиво расправив плечи, она направляется к двери. Подхватив сумку, оборачивается на пороге, напоследок окинув нас с Мишаней сочувственным взглядом.

Вид у нас обоих непрезентабельный. Я помятый, серый, с мешками под глазами. Едва стою на ногах и с трудом держусь, чтобы не послать ее на хрен. Сынок сонный, широко зевает и пытается задремать у меня на руках. Надо бы оставить его в кроватке, а я не могу! Держу крепко и терпеливо жду, когда уйдет мегера из опеки, будто она может похитить ребенка. Бред, но… я инстинктивно прижимаю сына к себе.

С каждым днем я все больше боюсь его потерять. Становлюсь одержимым отцом. Мишка - все, что у меня есть в этом мире. Смысл жизни, которого я семь лет был лишен. Поэтому порву за него, убью, если потребуется. Любого, даже эту надоедливую бабу, хотя не в моих правилах обижать женщин.

- Даже чаю не попьете? – цежу со злой иронией. - И обыск не проведете?

Придушил бы Мегеру! Симпатичная, молодая, видная дама, зато характер гадский. Я не удивлен, что ее муж бросил. Впрочем, не исключено, что стервой она стала уже после развода. Сложно установить причинно-следственные связи, ведь чужая семья - потемки. Ясно лишь то, что Маргарита – наша главная проблема, и она не собирается оставлять нас в покое.

- Не обыск, а проверку бытовых условий, - безэмоционально парирует она, поправляя изящные очки на переносице. - Нет, обойдемся без этого. Я и так знаю, что у вас все нормально. Кажется, я уже запомнила планировку дома в совершенстве, каждое пятнышко на стенах и расположение полок в вашем холодильнике, - слегка улыбается одними уголками губ.

- Тогда какого черта вы постоянно приходите? – взрываюсь. – Деньги не берете. Я готов заплатить любую сумму, лишь бы не видеть больше ваше лицо.

На мой грозный рев реагирует малыш. Вздрагивает, начинает плакать. Покачиваю его, хмуро извиняюсь, будто он может меня понять, и с ненавистью испепеляю взглядом Мегеру, которая подходит к нам. Понаблюдав за ребенком, она поднимает руку, аккуратно проводит пальцем по его крохотной переносице, поглаживает размеренно. Хочу сделать шаг назад, но Мишаня затихает удивленно, а затем устало подкатывает глаза, засыпая.

- Не хамите, Михаил Янович, - холодно произносит эта ведьма, усыпляя моего сына. - Я не могу не отреагировать на сигнал. Это моя работа, - произносит таким тоном, будто оправдывается.

- Складывается ощущение, что, кроме нас, у вас больше нет подопечных, - приглушенно рычу, укладывая сына на локоть.

- Кто находится с ним, когда вас нет дома? Няня? – уточняет она, проигнорировав мою претензию.

Баба со стальными яйцами, но, следует признать, с детьми она ладит. Яркий тому пример – посапывающий на моих руках Мишаня.

- Миша, что там? – доносится со стороны лестницы. - Опять капризничает?

На ходу завязывая халат, по ступенькам спускается Альбина. Я отправил ее отдыхать, когда заметил, что она не выдерживает тревожной ночи, а сына забрал к себе в комнату. Сейчас она выглядит свежей и бодрой. Суетится вокруг нас, тянется к Мишане, но я взглядом останавливаю ее, чтобы не разбудила. Слишком долго и тяжело он успокаивался.

- Будущая жена, - киваю на нее, как на мое единственное алиби.

- Поняла, - отступает Мегера. – Я пойду. Хорошего вам дня.

- Вашими молитвами, - выплевываю зло.

Как только за начальницей отдела опеки закрывается дверь, я выдыхаю с облегчением. Укладываю сына в кроватку, оставляю его под присмотром Али, а сам быстро принимаю душ и, не позавтракав, еду в центр. Разъяренный, как бешеный бык.

***

Тренировка проходит в жестком ритме. На износ. Я гоняю своих пацанов по залу, как салаг по палубе. Не жалею их, забывая, что это всего лишь подростки. Отдаю приказы командным тоном, благо, хоть не матом.

- Захват! Бросок! – гаркаю что есть мочи, и уши закладывает от собственного голоса. - Антоновский, что за танцы? Ты боевое самбо с танцевальной самбой перепутал? Вальсировать будешь в другом месте. Еще раз!

Кровь стучит в висках, пульс зашкаливает, усталость и недосып сметает мощной дозой адреналина. На время становится легче, но я знаю, что потом меня ждет убийственный откат.

- На сегодня свободны! – командую за пять минут до конца тренировки.

Отпускаю выжатых, задыхающихся молодых борцов, пока не загнал их до потери сознания. Пацаны измученно бредут на выход, с трудом передвигая ногами, обливаясь потом, и эта картина больше похожа на зомбиапокалипсис, чем на рядовое занятие самбо.