Незабываемая Любовь

Глава 8. Три имени, три силы.

Друзья неспешно бродили по площади, наслаждаясь праздничной атмосферой. В воздухе витали запахи свежей выпечки, горячего шоколада и мандаринов. Люба натянула варежки плотнее на руки, зябко поёжилась и глубже вдохнула морозный воздух.
— Как красиво сегодня, — восхищённо сказала Аня, оглядываясь вокруг. — Такое ощущение, что мы в новогодней сказке.
— Ага, только вот сугробы по колено, а в сказках они почему-то всегда пушистые и аккуратные, — усмехнулся Матвей, стряхивая снег с плеча.
— Это чтоб ты не зазнавался! — засмеялась Оля.
Смех друзей наполнил площадь, но Любовь будто была не здесь. Она украдкой оглядывалась по сторонам, будто надеялась увидеть среди толпы знакомую фигуру. Артём ушёл, но его присутствие не покидало её мысли.
— Люба, ты чего такая задумчивая? — поинтересовалась Ольга, слегка толкнув её плечом.
— А? — девушка вздрогнула и поспешно натянула на лицо улыбку. — Всё в порядке. Просто любуюсь гирляндами.
— Да уж, красиво, — согласилась Аня. — Кстати, а что это за Артём? Почему раньше о нём не рассказывала?
— Да просто… коллега, — пожала плечами Любовь, стараясь скрыть смущение.
— Ага, конечно, — хитро прищурилась Ольга. — Видели бы вы, как ты на него смотрела.
— Оля! — вспыхнула Люба, но подруга лишь рассмеялась.
— Ну, ладно-ладно, не будем тебя пытать! — примирительно подняла руки Анна. — Давайте лучше ещё походим, а потом купим горячего шоколада.
Люба кивнула, пытаясь переключиться на разговор, но мысли всё равно возвращались к Тёме. "Почему он так резко ушёл? О чём думал, когда шептал мне на ухо?" Она крепче сжала варежки, борясь с нарастающей тревогой.
Когда ноги уже начали подмерзать, а на щеках разыгрался румянец от морозного воздуха, компания решила, что пора возвращаться домой.
— Ну что, вызываем такси? — предложил Семён, потирая ладони. — А то, чувствую, ещё немного, и нос отвалится.
— Согласна! — поддержала его Ольга, поёживаясь в пуховике.
— Я уже заказал, через пять минут будет, — сообщил Матвей, убирая телефон в карман.
Люба взглянула на часы. Было уже поздно, но ей не хотелось уходить. В голове всё ещё крутились моменты с Артёмом: его взгляд, его рука, медленно скользящая по её ноге.
Когда первое такси подъехало, Оля и Семе, тепло попрощавшись со всеми, сели в машину.
— Спокойной ночи, ребята! — крикнула Оля, махая рукой.
— До встречи! — добавил Семён, обняв Любовь на прощание.
Машина тронулась, растворяясь в вечернем потоке. Через несколько минут приехало второе такси.
— Ну что, Люба, завтра созвонимся? — спросила Аня, поправляя шарф.
— Конечно, — кивнула Любовь, натянуто улыбнувшись.
— Ладно, не грусти, — с теплотой добавил Матвей. — Всё будет хорошо.
Аня с Митей сели в машину и уехали, оставив Любу одну. Через минуту подъехало её такси.
Любовь села на заднее сиденье, прислонилась головой к окну и вздохнула. Город за стеклом был красивым — огни витрин, гирлянды, светящиеся фигуры на площади. Но всё это казалось далёким, словно за тонкой плёнкой.
Мысли снова и снова возвращались к Артёму. Его прикосновение под столом. Тонкий намёк. Улыбка, от которой у неё перехватывало дыхание. Почему он так себя ведёт? Почему держит её в этом подвешенном состоянии?
— Куда едем? — отвлёк её от мыслей голос водителя.
— Простите… Да, вот адрес, — она назвала улицу.
Машина тронулась, мягко катясь по заснеженной дороге. А Люба смотрела в окно, наблюдая, как снежинки лениво кружатся в свете фонарей, и пыталась разобраться в своих чувствах.
Снег медленно падал на дорогу, укрывая город белым покрывалом. Любовь сидела на заднем сиденье, рассеянно глядя в окно. Мысли путались, сердце тревожно сжималось при воспоминании об Артёме. Она даже не заметила, как водитель напрягся, крепче сжал руль.
— Чёрт… — тихо пробормотал он, едва заметно сбрасывая скорость.
Люба отвлеклась от своих раздумий и посмотрела вперёд. Дорога была скользкой, местами покрытой ледяной коркой. Машина слегка вильнула, но водитель быстро выровнял её.
— Всё в порядке? — спросила она, стараясь не паниковать.
— Да, просто… дорога подмёрзла. Держитесь, на всякий случай.
Она кивнула и посмотрела в окно, но через несколько секунд всё произошло так быстро, что она не успела осознать.
Задняя часть автомобиля резко занесло влево, машину закрутило, её бросило сначала в одну сторону, потом в другую.
— Чёрт, держитесь! — крикнул водитель, пытаясь выровнять руль.
Любовь вскрикнула, вцепившись в ремень безопасности, её сердце колотилось как бешеное. Мир вокруг закружился, огни за окном слились в одно размытое пятно.
Глухой удар.
Металлический скрежет.
Автомобиль резко дёрнуло, и Люба почувствовала, как её голова ударилась о что-то твёрдое. В ушах зазвенело. Звуки стали глухими, будто кто-то закрыл её в стеклянной банке. Где-то далеко слышались голоса, приглушённые и непонятные.
— Вызывай скорую! Жива?
— Чёрт, она без сознания!
Сквозь пелену Люба почувствовала, как кто-то осторожно дотронулся до её руки. Её веки были тяжёлыми, сознание ускользало. Последнее, что она услышала, был вой сирены и чьи-то встревоженные голоса. После этого всё погрузилось в темноту.
Любовь медленно открыла глаза, но резкая боль пронзила висок, и она застонала. Мир перед глазами плыл, словно она находилась под водой. Белый потолок, тусклый свет лампы, запах лекарств и стерильности — она сразу поняла, что находится в больнице.
Она попробовала приподняться, но что-то удерживало её. Люба опустила взгляд и увидела, что её правая нога была в гипсе.
— Чёрт… — пробормотала она хриплым голосом.
Попробовала коснуться головы, но ощутила плотные бинты. Голова гудела, словно внутри били в набат.
— Отлично, просто замечательно… — слабо усмехнулась она, больше от бессилия, чем от иронии.
Люба повернула голову к двери, надеясь увидеть кого-нибудь из медперсонала. Ей нужна была вода, да и вообще понять, что произошло.
— Эй… — попыталась она позвать, но голос предательски сорвался.
Глухая тишина. За окном сгущались сумерки, в коридоре слышались приглушённые шаги.
— Здесь есть кто-нибудь? — голос Любы дрожал, выдавая слабость. Она сама себя не узнала — хриплый, жалостливый, разбитый, срывающийся на испуг. Ещё немного — и слёзы польются по щекам.
«Нет, нельзя. Надо держаться», — она стиснула зубы, сжав пальцы на одеяле. Дыхание сбилось, в груди застрял ком.
— Что ты кричишь? — раздался дребезжащий, но бодрый голос.
Любовь резко повернула голову и увидела пожилую женщину на соседней кровати. Морщинистое лицо, седые волосы, собранные в аккуратный пучок, и добродушная улыбка без нескольких зубов.
— Здравствуйте, — смущённо ответила Люба, чувствуя себя неловко.
— Ну, привет, соседка, — бабушка весело прищурилась. — Очнулась, значит?
Люба слегка кивнула, чувствуя, как от любого движения болит голова.
— Я просто… хотела узнать, сколько я здесь и что вообще случилось, — сказала она, оглядев палату.
— Лежишь ты день, вроде как, — задумчиво протянула старушка. — А случилось... ну, говорят, в аварию попала.
Сердце Любы сжалось.
— Да… я ехала в такси, и нас занесло, — тихо проговорила она, вспоминая страшный момент удара.
— Ну вот, видишь! Всё правильно сказала. — Бабушка довольно кивнула.
Люба на секунду замялась, но всё-таки решила спросить:
— А как вас зовут?
— Надежда Павловна, — бабушка улыбнулась.
— Очень приятно. Я Люба. Любовь.
— Любовь, Надежда… Ха! Не хватает только Веры! — старушка рассмеялась, и Люба невольно улыбнулась в ответ.
В палате на мгновение повисла теплая, почти домашняя атмосфера.
— А вы как сюда попали? — спросила Люба, чувствуя, что её новый собеседник настроен на разговор.
— Ой, да разве ж это история? — махнула рукой бабушка. — Подскользнулась, да так неудачно, что ногу подвернула.
— Сильно?
— Да куда там! — фыркнула Надежда Павловна. — Врачи, конечно, сразу давай суетиться: «Ой, бабушка, ой, гипс!» Ну, думаю, ладно, полежу тут, хоть отдохну.
Любовь улыбнулась. Впервые за день она почувствовала себя немного легче.
— А у тебя кто-нибудь есть? Родные, близкие? — вдруг спросила старушка, склонив голову набок.
— Да… друзья… и… — Люба замялась, вспомнив Артёма.
— Жених, что ли? — хитро прищурилась Надежда Павловна.
Любовь отвела взгляд.
— Не совсем…
— Ой, да что ты мне тут! — весело всплеснула руками бабушка. — Я же вижу, глаза-то горят!
Люба только улыбнулась, но ничего не ответила.
За окном падал снег, мягко стелясь на подоконник, а в палате слышался ровный ритм капельницы и спокойное дыхание двух женщин, так случайно оказавшихся рядом.
Люба медленно оглядела палату, стараясь отвлечься от боли в голове. Пространство было небольшим, но организованным: стены светло-голубого оттенка, чистые, без украшений, словно специально созданные, чтобы не нагружать взгляд. В углу тихо тикали настенные часы, их монотонный ритм успокаивал.
Справа от неё стояла тумбочка, на которой лежала одноразовая упаковка с влажными салфетками, пластиковый стакан с водой и маленький белый термометр. Любовь осторожно потянулась, но тут же поморщилась — движение отозвалось ноющей болью в ноге.
— Ох, аккуратнее, — заметила Надежда Павловна, наблюдая за ней с лёгкой улыбкой. — Тебе ещё нельзя резко дёргаться.
Люба вздохнула и расслабилась.
— Спасибо, я просто хотела проверить, цела ли я вообще, — пробормотала она.
— Ну, кроме головы и ноги, вроде, всё при тебе, — подмигнула старушка. — Значит, жить будешь!
Люба слабо улыбнулась. Больничная атмосфера была неприятной, но в компании этой бодрой пожилой женщины казалось, что всё не так уж плохо.
Она перевела взгляд на другую кровать. Бабушкина постель была аккуратно застелена, на тумбочке у неё стояла небольшая коробка с конфетами, рядом лежала раскрытая книга.
— Вы читаете? — спросила Любовь, пытаясь отвлечься от своих мыслей.
— А что ещё делать? — пожала плечами Надежда Павловна. — Телевизор тут смотреть скучно, а книжка всегда под рукой.
Люба заметила, что у окна стояла пара стульев, а подоконник был уставлен баночками с мёдом, фруктами и каким-то свёртком. Вероятно, передачки от родных.
— Вас кто-то навещает? — осторожно поинтересовалась она.
— Дочка, иногда внуки забегают. У них свои дела, знаешь ли. Молодёжь нынче вечно в суете. — Бабушка махнула рукой. — Но я не жалуюсь, мне и тут не скучно. Вот ты появилась — уже веселее стало.
Любовь кивнула, чувствуя тёплую волну благодарности.
В воздухе пахло медикаментами, слабым ароматом свежего белья и чем-то ещё… возможно, аптечными мазями. В дальнем углу стояла стойка для капельниц, сейчас пустая.
— У тебя там есть кнопка вызова, — с добродушной улыбкой сказала Надежда Павловна, кивнув в сторону стены.
Люба медленно повернула голову, проследив за её взглядом. На белой поверхности стены действительно была небольшая красная кнопка. Раньше она её просто не замечала — мысли были заняты совсем другим.
— О, и правда, — пробормотала она, немного смутившись.
— Конечно, правда, — усмехнулась старушка. — Ты что, думала, тут по старинке кричать надо?
Любовь слабо улыбнулась, но сразу же поморщилась — голова всё ещё болела.
— Чего же ты врача не зовёшь? — поинтересовалась Надежда Павловна, внимательно наблюдая за ней.
Люба нерешительно протянула руку к кнопке, но вдруг замерла. Почему-то ей не хотелось тревожить персонал по пустякам. Может, она просто устала, может, ей просто нужно немного отдохнуть.
— Не знаю, нужно ли… — тихо произнесла она, - я в принципе себя нормально чувствую.
— Ну, ты даёшь, девочка! — всплеснула руками старушка. — Голова забинтована, нога в гипсе, а ей ещё думается, звать врача или нет!
Любовь вздохнула.
— Просто… не люблю быть в тягость.
Надежда Павловна покачала головой.
— Глупости. Ты не в тягость, а в заботе нуждаешься. Они же для этого здесь работают, а не просто так по коридорам ходят.
Люба посмотрела на кнопку, потом снова на старушку, чьи добрые глаза смотрели на неё с лёгким укором.
— Ладно, — наконец решила она и, глубоко вздохнув, потянулась к кнопке.
Она сделала ещё одну попытку — подняла руку и дотянулась до кнопки вызова, прикреплённой к кровати. Едва нажала, как через пару минут тишину нарушил лёгкий стук в дверь.
— Это, наверное, медсестра, — предположила Надежда Павловна.
Люба замерла в ожидании, чувствуя, как сердце невольно ускоряет ритм. Кто пришёл? Врач? А может быть, кто-то из знакомых?
Дверь скрипнула, впуская в палату мягкий свет из коридора. Вошла медсестра, в светло-голубой форме — молодая, лет двадцати пяти, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост, и с блокнотом в руках. В её глазах скользнула забота, когда она увидела встревоженный взгляд Любы.
—О, очнулись. Всё в порядке, вы в больнице. — Голос медсестры был спокойным, уверенным.
Медсестра наклонилась к Любе, чтобы проверить её пульс, когда Надежда Павловна снова заговорила:
— А вот и Вера, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Вера, Надежда и Любовь — все в сборе. Вот так тройка!
Люба с удивлением посмотрела на медсестру, замечая, что на её форме действительно висела бирка с именем «Вера». Тонкие черты лица медсестры были спокойными и добрыми, глаза внимательные, но не лишенные лёгкой строгости, как у человека, который привык принимать решения.
Вера подняла голову, улыбнувшись Надежде Павловне.
— Не заставляй меня краснеть, бабушка, — ответила она с мягким смехом, — вы всё же слишком щедро меня хвалите.
Люба, находясь между двумя женщинами, ощутила неожиданную теплоту в их словах и взглядах. Было что-то уютное в их общении, как в атмосфере старого дома, наполненного разговорами и смехом. Вера начала записывать что-то в блокнот, проверяя данные.
— Что-то случилось? — с заботой спросила она, подходя ближе.
— Пациентка пришла в себя, — вмешалась Надежда Павловна. — Хотела врача позвать, но стеснялась.
Медсестра посмотрела на Любу с лёгкой улыбкой.
— Не стесняйтесь, это наша работа, — сказала она мягко. — Сейчас я осмотрю вас, подождите минутку.
Люба снова взглянула на Надежду Павловну, которая только хмыкнула и подмигнула ей.
— Видишь? А ты боялась, — тихо сказала она.
Люба в ответ лишь улыбнулась, чувствуя, как в груди становится чуть легче.
— Как себя чувствуете? - улыбнулась она тёплой, профессиональной улыбкой. — Как себя чувствуете?
Любовь сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок.
— Голова... болит. И нога...
Медсестра кивнула, привычно проверяя показания приборов.
— Не удивительно. У вас сотрясение, ушибы, плюс сломанная нога. Вам повезло, честно говоря.
— Повезло? — горько усмехнулась Люба. — Я в гипсе.
— Это лучше, чем могло бы быть, — мягко сказала медсестра, - Вы ударились, но, к счастью, ничего критического. Сотрясение лёгкое, а вот с ногой придётся повозиться — перелом.
Слово «перелом» неприятно кольнуло сознание. Люба сжала кулаки, словно это могло помочь ей справиться с накатившей слабостью.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она, глядя на Любу с заботой. — Голова болит?
Люба немного поморщилась, касаясь бинтов на своей голове.
— Немного, — призналась она. — Но это терпимо. Нога… в порядке. Только вот не понимаю, почему я тут.
— Мы вас спасли, дорогая, — вмешалась Надежда Павловна, кивая в сторону Веры. — Вера у нас тут настоящая спасительница, всех лечит, как будто мы ей родные.
— Да ну, бабушка, — Вера снова засмеялась, но в её голосе не было скромности, скорее это был смех с уважением к своему делу. — Просто делаю свою работу.
— Как… это произошло? — Голос по-прежнему звучал глухо.
— ДТП. Водитель не справился с управлением, вас закрутило, ударило… Но вам повезло, могли бы пострадать сильнее.
Любовь задумалась, вспоминая момент аварии. Закрутило…, занесло… удар… крики… Сирены… Кто-то звал помощь…
Люба слабо кивнула. Воспоминания медленно возвращались: снежная ночь, свет фонарей, резкий удар… Звуки сирен, приглушённые, как сквозь вату.
— Водитель? Он… в порядке?
— Да, у него только ушибы. Беспокоитесь о нём?
— Просто… надо знать.
Медсестра понимающе кивнула и поправила одеяло.
— Водитель… — прошептала она.
— Он в порядке, пара синяков, лёгкий шок. Вас обоих вовремя достали.
Люба облегчённо выдохнула.
— Можно воды?
— Конечно.
Медсестра подала ей стакан, помогла немного приподняться. Прохладная жидкость приятно смочила пересохшее горло.
— Меня кто-нибудь искал? — спросила Люба, отставляя стакан.
— Да, кстати, к вам уже приходили, — заметила она.
Любовь нахмурилась.
— Кто?
— Молодой человек… Артём, кажется?
Сердце на мгновение пропустило удар.
— Он… давно был здесь?
— Приходил пару часов назад. Узнал, что вы в сознании, но сказал, что вернётся позже.
Люба глубоко вздохнула. Тема был здесь. Значит, всё-таки переживал? Или просто почувствовал себя обязанным?
Любовь почувствовала странное облегчение от таких слов. Иногда простое признание того, что тебе помогают, снимает тяжесть, которую ты носишь в душе.
— А как вы себя чувствуете, Надежда Павловна? — поинтересовалась медсестра у старушки.
Надежда Павловна загадочно улыбнулась.
— Я? Да всё как всегда. В палате хорошо, вот только маловато солнца. Но мне не привыкать, — ответила она с ироничной ноткой в голосе. — Всё, что мне нужно, так это немножко разговоров. Всё остальное... да, я переживу.
— Но вам нужно отдыхать, — подметила Вера, подходя к кровати Надежды Павловны. — У вас всё-таки перелом, бабушка. Мы с вами поработаем, и я вас вылечу. Только потихоньку.
Надежда Павловна покачала головой.
— Потихоньку, потихоньку, — задумчиво пробормотала она, будто размышляя о каком-то давнем секретном рецепте лечения. — Лучше бы побольше людей, которые поддержат, а не только лечат.
Люба взглянула на старушку, почувствовав, как её слова проникли в самую душу. В такие моменты становится понятно, как важны простые вещи — внимание и забота.
— Мы вас поддержим, — сказала Люба, оглядываясь на неё и на Веру, которая тут же кивнула.
— Вот и хорошо, — с улыбкой ответила Надежда Павловна. — А теперь давайте-ка подумаем, как вам скоро будет лучше, а мне - ещё пару книжек почитать.
— Вы отдыхайте, вам сейчас нужен покой, — медсестра улыбнулась и направилась к выходу.
Любовь кивнула, но когда дверь закрылась, она так и осталась лежать с открытыми глазами. Сон не шёл. Внутри клокотали эмоции — страх, облегчение, ожидание.
«Артём… Ты правда переживаешь?»
После того как медсестра Вера покинула палату, Люба повернулась к своей соседке, вглядевшись в её лицо, морщины которого не могли скрыть мудрость и жизненный опыт. Надежда Павловна, ощущая тишину после ухода медсестры, немного приподнялась на кровати, пытаясь найти более удобную позу. Ее глаза заиграли, а на губах появилась лёгкая, почти игривая улыбка.
Любовь задумалась и невольно задержала взгляд на своей соседке. Несмотря на хрупкость, в её глазах всё ещё теплилась искра жизни — глубокая, наполненная историями, которых она, возможно, ещё не успела рассказать. В уголках глаз притаилась усталость, но её осанка оставалась прямой, а движения — аккуратными и неторопливыми.
— Чего так смотришь? — неожиданно спросила Надежда Павловна, отрываясь от книги и взглянув на Любу поверх очков.
Любовь смутилась, поймав себя на том, что слишком пристально разглядывает старушку.
— Простите, — улыбнулась она, — просто… вы выглядите так спокойно.
— А чего суетиться? — пожала плечами бабушка. — Дела сделаны, дети выросли, жизнь прожита. Теперь можно и передохнуть.
Она поправила край своей ночной рубашки, украшенной голубыми цветочками, и снова взялась за книгу. Но не успела раскрыть её, как снова заговорила:
— Вижу, ты сама не своя. Грустишь о чём-то, да?
Люба вздохнула, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.
— Немного, — призналась она.
— Из-за аварии?
Любовь задумалась. Конечно, шок от происшествия ещё не прошёл, но её тревога была не только в этом. В голове крутились мысли об Артёме — его уход с праздника, их короткий разговор, странное ощущение, что он что-то недоговаривает.
— Скорее из-за того, что было до неё, — честно сказала Люба.
— Любовь, что ли? — хитро прищурилась Надежда Павловна.
Люба вздрогнула, словно старушка заглянула прямо в её мысли.
— Ну… — она смущённо улыбнулась, — возможно.
— А чего возможно? Я жизнь прожила, вижу сразу. Глаза у тебя беспокойные, значит, сердце не на месте. Об Артеме, что приходил, думаешь?
Любовь отвела взгляд.
— Он… мы просто коллеги.
— Ха, конечно, коллеги, — бабушка усмехнулась и, отложив книгу, наклонилась чуть ближе. — А ты ему нравишься?
— Не знаю, — честно ответила Люба.
— А сама что чувствуешь?
Люба задумалась. Вспомнила, как сердце ёкнуло, когда Артём попрощался, как она смотрела ему вслед. Её не покидало ощущение, что он чем-то озадачен, чем-то озабочен, но не говорит об этом вслух.
— Мне кажется, он держится на расстоянии, — призналась она.
— Может, боится, — предположила Надежда Павловна. — Или сам в своих мыслях путается. Мужчины такие — когда им кто-то действительно нравится, могут тянуть, как кота за хвост.
Любовь улыбнулась, представляя, как Тема тянет «кота за хвост».
— Может быть, — вздохнула она.
— Главное — не бойся спрашивать, — продолжила бабушка. — Иногда одно слово может всё изменить.
Люба задумчиво кивнула. Она не знала, готова ли заговорить с Артёмом о том, что у неё на сердце. Но слова Надежды Павловны, засели в голове, вызывая лёгкую надежду.
— И запомни, — сказала она, вздыхая с таким акцентом, будто только что раскрыла важный секрет жизни, — Надежда умирает последней.
Люба в недоумении взглянула на неё. Она даже не сразу поняла, что сказала бабушка, но её слова были настолько уверенными, что невозможно было не обратить на них внимание.