Незабываемая Любовь

Глава 13. Вера на пути к исцелению.

Люба проснулась от шума в коридоре. Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились приглушённые голоса, чьи-то шаги, звон посуды из столовой. В палате было ещё полутемно, лишь сквозь шторы пробивался первый утренний свет.
Она приподнялась на подушке, потянулась, пытаясь стряхнуть остатки сна. Надежда Павловна уже шевелилась на соседней кровати, зевнула, поправила одеяло и только хотела что-то сказать, как дверь приоткрылась, и в палату вошла медсестра Вера.
— Доброе утро, — бодро поприветствовала она, неся в руках поднос с термометрами и картой пациентов.
— Доброе, Верочка, — первой ответила Надежда Павловна, приподнимаясь на локтях.
Люба кивнула, всё ещё не до конца проснувшись.
— Давайте померяем температуру, — Вера ловко достала два градусника и протянула им.
Они послушно взяли их, привычно зажав под мышкой. Вера тем временем мельком заглянула в карту, затем внимательно осмотрела Надежду Павловну.
— Как самочувствие, Надежда Павловна?
— Да всё по-старому, детка. Старость — не радость, но на такие годы грех жаловаться, — улыбнулась старушка.
— А у вас, Любовь? — обратилась Вера к Любе.
— Да нормально вроде, — пожала она плечами.
Медсестра удовлетворённо кивнула.
— Хорошо. Ждём минутку, и посмотрим, что у вас там.
Люба почувствовала, как холодный наконечник градусника сначала неприятно коснулся кожи, но через пару секунд уже не ощущался. Она молчала, слушая, как Вера негромко переговаривается с Надеждой Павловной о погоде, о завтраке, о том, какие сегодня анализы будут брать у пациентов. Обычные больничные утренние разговоры.
За окном уже оживал новый день, а вместе с ним приходили новые мысли, новые вопросы… И непонимание в отношениях с Артёмом.
Вера взглянула на показатели, кивнула удовлетворённо и, забрав градусники, направилась к выходу.
— Всё в порядке, девочки. Скоро завтрак, готовьтесь, — бросила она через плечо с лёгкой улыбкой и скрылась за дверью.
Любовь проводила её взглядом, затем повернулась к Надежде Павловне. Старушка медленно села на кровати, осторожно двигаясь, чтобы не причинять себе боли.
— Ну вот, ещё один день начался, — с доброй усмешкой проговорила она, подтягивая к себе костыль.
Люба смотрела, как её соседка аккуратно берёт в другую руку небольшой пакетик с зубной пастой и щёткой.
— Вам помочь? — спросила она, видя, как старушка пытается подняться.
— Да ну что ты, дорогая, справлюсь, — отмахнулась Надежда Павловна, но в глазах её светилась благодарность.
Она медленно встала, сначала опираясь на костыль, затем, убедившись, что устойчива, побрела к выходу.
— А ты пока собирайся, завтрак не ждёт, — бросила она через плечо и вышла в коридор, оставляя после себя лёгкий аромат аптечного крема и теплую, домашнюю атмосферу.
Люба глубоко вздохнула, потянулась, затем села на кровати. День только начинался, а в её голове уже роились мысли о предстоящем разговоре с Артёмом.
Она осторожно сдвинулась на край кровати, чувствуя, как прохладный пол касается её босой ноги. Она, одела тапочки, вздохнула, размяв пальцы, и потянулась к костылю, стоявшему у прикроватной тумбочки. Вторая рука нащупала косметичку и пакетик с зубной щёткой и пастой.
— Ну что, пойду вслед за вами, Надежда Павловна, — пробормотала она себе под нос, скорее для того, чтобы морально подготовиться к предстоящему испытанию.
Аккуратно, чтобы не потревожить сломанную ногу в гипсе, она перенесла вес на здоровую и поднялась. Гипс был тяжёлым, давил, а внутри всё нестерпимо чесалось, заставляя её периодически стискивать зубы от раздражения.
Она шагнула, опираясь на костыль, и ощутила знакомую неуклюжесть в движениях.
— Тихо-тихо, не торопись, Люба, — шепнула она себе, стараясь не потерять равновесие.
В коридоре уже слышались голоса других пациентов, где-то хлопнула дверь, доносились приглушённые разговоры медсестёр. Надежда Павловна, заметив её в дверном проёме, обернулась.
— Молодец, потихоньку привыкаешь, — одобрительно кивнула она.
Любовь слабо улыбнулась в ответ и двинулась вперёд, осторожно перенося вес с одного шага на другой.
— А что делать, Надежда Павловна? Жить-то надо дальше, — вздохнула она, внутренне надеясь, что день принесёт хоть немного облегчения, не только физического, но и душевного.
Люба, опираясь на костыль, осторожно вошла в санузел вслед за Надеждой Павловной. Женщина уже привычно направилась к раковине, ловко балансируя на одной ноге и упираясь в костыль.
Любовь огляделась. Пространство небольшое, но чистое. Стены и пол покрыты светлой плиткой, от которой отражался резкий белый свет люминесцентных ламп. Едва заметный запах дезинфектора смешивался с чем-то металлическим, типичным для больничных помещений.
— Ох, уж это освещение... — вздохнула она, вглядываясь в своё отражение в зеркале. — Такое чувство, будто с каждым днём выгляжу хуже.
— Да ну, девонька, не придумывай, — отозвалась Надежда Павловна, аккуратно выкручивая из тюбика пасту на щётку. — Молодость своё возьмёт, только время нужно.
Люба слабо улыбнулась и кивнула, включая воду. Тонкая струя стекала в раковину, а сенсорный экран периодически мигал, реагируя с задержкой. Рядом висел дозатор с жидким мылом, а чуть дальше сушилка, которая, скорее всего, издавала оглушительный шум при включении.
— Надежда Павловна, а кнопка вызова тут есть? — спросила она, бросив взгляд на стену.
— Вон она, красненькая, — старушка кивнула в сторону небольшой панели у душевой кабинки. — Если вдруг плохо станет — нажмёшь, сестричка прибежит.
Любовь кивнула, намыливая руки. Рядом с унитазом виднелись поручни, удобные для тех, кому сложно передвигаться самостоятельно. Душевая зона была аккуратно отгорожена перегородкой, а на полу лежал нескользящий коврик.
— А ведь удобно тут всё сделано, — пробормотала Люба, набирая в ладони холодной воды и плеская её себе в лицо.
— Да, не жалуюсь, — хмыкнула Надежда Павловна. — Помню, в советские времена в больницах в ванных комнатах только ледяная вода была, и ни тебе дозаторов, ни тебе сушилок.
Люба улыбнулась, представляя, как это было раньше. Затем осторожно передвинулась, чтобы не задеть костылём дверцу тумбы под раковиной. Вода стекала по её коже, освежая, смывая остатки сна и тревоги.
Она глубоко вдохнула и выдохнула, надеясь, что этот день пройдёт лучше, чем предыдущие.
Умывшись, Люба аккуратно вытерла лицо полотенцем и, почувствовав, как на коже растекается лёгкая свежесть, посмотрела на старушку. Надежда Павловна уже закончила свои процедуры, с кряхтением облакотилась на край раковины,смотря на своё отражение в зеркале.
— Хорошо-то как, — сказала она, вновь окинув себя взглядом. — Хочется прямо сказать: «Дайте мне отдохнуть ещё чуть-чуть», — и, покачав головой, добавила: — Но, видно, не получится.
Люба, посмеиваясь, подошла к ней и тоже взглянула в зеркало, пробуя сделать ещё пару движений, чтобы выровнять свои волосы.
— Знаете, Надежда Павловна, раньше мне казалось, что в таких больничных санузлах всё слишком стерильно, слишком... сухо. А вот здесь — уютно как-то, — сказала она, разглядывая стену с плиткой.
Старушка подняла глаза и протянула ей взгляд, полный понимания.
— Так и есть, — согласилась она, вытирая остатки воды с рук. — Стерильность, конечно, важна. Но у стариков, как у нас, должно быть что-то, что даёт хоть капельку комфорта. Не всё ж в этих стенах как у вояк, у которых только стены и насижены.
Любовь тихо улыбнулась. Это была правда. Всё казалось таким удобным и мирным, если просто остановиться и заметить, как стараются создать хотя бы минимальные условия для удобства пациентов. Она снова огляделась и заметила, как мягкий свет из окна освещает палату, отражаясь от стены. Вдохнув глубже, Люба почувствовала, как её тело немного расслабилось.
— Ну что, пойдём, — сказала Надежда Павловна, с усилием поднимаясь на костыль. — Нас сейчас будут кормить, а то меня с утреца голод терзает.
Люба кивнула, последовала за ней и, с лёгким усилием, поднималась на костылях, стараясь не наступить на сломанную ногу. Встав, она сначала сделала пару шагов, но потом, заметив, как тянет ногу, сжала зубы и шагнула дальше.
— Надо быть осторожной, — тихо проговорила она, пытаясь совладать с балансом, как бы не наступив на гипс.
— Осторожность — это наше всё, — улыбнулась старушка. — Но ты, девочка, не переживай, потихонечку всё пройдёт. Скоро ты и шагать будешь как-то легче.
Шагая по коридору, они встретили несколько медсестёр, которые проходили мимо с подносами, при этом одна из них не забыла поинтересоваться о состоянии Любы. Та ответила, что чувствует себя чуть лучше, но сдержанно, потому что нога была ещё далеко не в порядке.
— Знаете, Надежда Павловна, у меня в какой-то момент появилась такая мысль: а ведь раньше я вообще не задумывалась о том, что такие моменты, как эта больничная жизнь, могут быть важными.
Старушка взглянула на неё в ответ с теплотой в глазах.
— О, девочка, в жизни всегда есть что-то, что даёт нам новый взгляд на мир. Мы все не просто стареем, мы и учимся всему новому. В этих больничных стенах иногда мы узнаём, что ценим уют, тепло и внимание не меньше, чем здоровье.
Любовь кивнула, осознавая, как важны такие слова. И хоть ноги болели, а мысли о прошлом терзали, она чувствовала, что в этом месте ей наконец стало немного легче.
Когда Люба и Надежда Павловна вернулись в палату, на тумбочках уже стоял завтрак. Тёплый пар поднимался от тарелок, наполняя воздух ароматами свежего чая, каши и поджаренного хлеба. Молочный запах просачивался даже через мягкие медицинские простыни, создавая атмосферу домашнего уюта, несмотря на больничные стены.
— Ого, как всё тут аккуратно, — заметила Надежда Павловна, подходя к тумбочке и с интересом рассматривая еду. — Вот это я понимаю, сервис. А то ведь обычно дают, как для солдат на учениях — то хлеба поменьше, то каша без масла. Но сегодня, похоже, щедро, — добавила она, хихикая.
Любовь улыбнулась, садясь на кровать перед столиком и ставя в угол кровати костыль.
— Это точно. Я тоже удивилась, когда увидела. Даже свежее масло положили в кашу, — ответила Люба, размешивая ложкой масло в манной каше. — Честно говоря, в таких больницах всегда есть странный контраст. Тут вроде бы и всё для больных, а с другой стороны, они так стараются сделать удобнее.
Надежда Павловна, присаживаясь на край кровати, взяла чашку с чаем и сделала глоток, наслаждаясь тёплым напитком.
— Да, ты права. А вот я в свои годы научилась ценить такие простые вещи. Вроде бы ничего особенного — горячий чай, свежий хлеб, вкусная каша, но ведь это так важно, — вздохнула старушка, смотря на завтрак. — Даже в больнице важно почувствовать, что тебя понимают.
Люба взяла чашку с чаем, выпила, и посмотрела на старушку, осознавая, как часто мы недооценивали такие моменты.
— Это правда. Сейчас как-то по-другому начинаешь смотреть на всё. После всех этих происшествий — странно, но ты начинаешь ценить не только здоровье, но и то, что есть вокруг. Я раньше не замечала таких мелочей, а вот сейчас как-то начинаешь обращать внимание.
Надежда Павловна кивнула, поднимая взгляд на Любу.
— Ну, ты ведь ещё молода, и впереди у тебя много всего. Вот, подрастёшь, поймёшь, что бывают такие моменты, когда даже простое утро в больничной палате может быть настоящим счастьем. Но и ты, не переживай. Всё наладится. Молодость — она такая.
Любовь задумчиво покачала головой, начиная поедать кашу.
— Ты права, наверное, это просто возраст говорит. Всё как-то глубже ощущаешь. Иногда, кажется, что это всё не по-настоящему, но ведь это так важно — то, что нас окружает.
Пока они продолжали завтрак, тишину нарушал лишь звук ложек, касающихся тарелок, и лёгкий хруст хлеба, когда Надежда Павловна отламывала кусочек. Время словно замедлилось, и разговор перешёл в тихие размышления.
— Знаешь, Люба, я вот всегда говорю, что здоровым быть — это не только когда нет болезней, но когда есть покой в душе, — добавила старушка, откидываясь на подушку. — Вот ты, девочка, сейчас в поиске спокойствия. И когда это найдёшь, тогда и боли меньше будут.
Любовь задумалась над её словами, продолжая, есть, но её взгляд стал более сосредоточенным. Она чувствовала, что в этих простых словах была большая мудрость, которую она теперь могла понять.
— Будем надеяться, что это получится. Хотя, наверное, для начала нужно просто научиться спокойно, относиться ко всему, — сказала она, слегка улыбаясь.
— Этому всегда учат время и опыт, — тихо сказала Надежда Павловна, отпивая ещё одну глотку чая. — Вот и я, в свои годы, научилась и надеюсь, что не зря. Всё приходит, когда должно.
Люба кивнула, отпив глоток чая и подумав о своих планах. Завтрак в больнице, казалось, стал маленьким символом перемен в её жизни, мягким шагом вперёд.
Вера снова вошла в палату, её шаги были тихими, но уверенными, и она вела за собой кресло-каталку, которая слегка скользила по ковровому покрытию. Тумбочка с остатками завтрака стояла рядом, и Любовь, как только услышала шаги, подняла глаза.
— Приятного аппетита, — с доброй улыбкой сказала Вера, пристально наблюдая за Любой.
— Спасибо, — ответила Любовь, улыбнувшись в ответ. Она не сразу отрывалась от своего завтрака, но в её глазах было что-то спокойное и благодарное.
Вера, глядя на то, как Люба доедает свою кашу, перешла к делу.
— Любовь, врач сказал, нужно сделать рентген. — Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность. Она знала, что такие вещи могут беспокоить пациентов, особенно после травм.
Люба кивнула и с лёгким вздохом доела свою кашу. Её взгляд на тарелку был задумчивым, но она быстро собралась.
— Хорошо, — сказала она, вытирая губы салфеткой и ставя ложку в пустую тарелку.
Она встала, осторожно опираясь на костыль, чтобы не перенапрягать ногу в гипсе. Люба почувствовала знакомое напряжение в теле, когда она сделала шаг, но старалась не показывать боли. Вера, замечая её движение, сразу подошла и протянула руку.
— Давай, я помогу, — сказала она, мягко поддерживая Любу, чтобы та не чувствовала себя неудобно.
Люба осторожно села на кресло-каталку, а Вера аккуратно пристегнула ремни, чтобы её положение было более устойчивым.
— Ты не переживай, всё будет хорошо, — добавила Вера, фиксируя ремни и готовясь повезти её в коридор. — Рентген — это не так уж и страшно. Врач просто хочет удостовериться, что всё на месте.
— Да, — немного напряжённо ответила Люба, пытаясь не думать о предстоящей процедуре. — Я знаю, просто как-то не люблю эти все медицинские штуки...
Вера улыбнулась, покачав головой.
— Я тебя понимаю, — сказала она, катя кресло-каталку по больничному коридору. — Но ты же сильная. Всё будет нормально.
Коридор был довольно пустынен, лишь несколько сёстры и пациенты проходили мимо, обменивались взглядами или разговорами, но Люба едва замечала их. Её мысли были заняты рентгеном и предстоящими процедурами. Она часто зажимала руками подлокотники кресла, словно стараясь взять под контроль свои нервозные ощущения.
— Мы уже почти у лифта, — сказала Вера, когда они прошли несколько длинных коридоров. — Подожди, я тебя быстро подниму.
Любовь кивнула, почувствовав лёгкую дрожь в коленях. Ожидание всегда было для неё худшим, чем сам процесс. Кажется, чем дольше думаешь о чём-то, тем страшнее оно становится.
Вера остановила кресло у лифта и нажала на кнопку. Она посмотрела на Любу с небольшой улыбкой, пытаясь её успокоить.
— Не переживай. Мы здесь все для того, чтобы тебе помочь, — сказала она, когда лифт открылся.
Люба с трудом улыбнулась в ответ. Она не была уверена, что этот процесс закончится так быстро, как хотелось бы, но Вера была рядом, и это немного снимало её тревогу.
— Спасибо, — сказала Любовь, когда Вера помогла ей сесть в лифт.
— Всё в порядке, — заверила Вера, когда лифт начал свой путь вверх. — Ты скоро вернёшься в палату, а это всё будет позади.
Лифт плавно поднялся, и спустя несколько секунд его двери раскрылись. Вера осторожно выкатила кресло-каталку с Любой в коридор, где тишина была лишь временами нарушена звуками шагов медсестёр и пациентов. Коридор был просторным, с белыми стенами, на которых висели указатели. Любовь заметила, как их светлые цветные стрелки мягко указывали путь, а надпись "Рентген" на одном из них была выделена ярким цветом.
— Вот и мы, — сказала Вера, немного ускорив шаг, когда они двинулись по коридору. Её голос был спокойным, а действия уверенными. Она хорошо знала этот путь, и, несмотря на то, что Любе это было всё не очень приятно, Медсестра делала всё, чтобы она чувствовала себя как можно более комфортно.
Любовь попыталась расслабиться, но каждый поворот в коридоре казался немного напряжённым. Она чувствовала тяжесть гипса на ноге, и каждый шаг Веры заставлял её нервничать. Люба старалась успокоиться, но её мысли невольно возвращались к событиям последних дней. Её рука слегка сжала подлокотник кресла, пытаясь найти в этом какой-то успокаивающий ритм.
— Мы почти у цели, — продолжала Вера, заметив, как Любовь чуть напряглась. — Не переживай, это не так долго. Всё быстро и безболезненно.
— Хорошо, — ответила Люба, слегка улыбаясь. Она не была уверена, что это правда, но хотела верить, что всё действительно будет так.
Они прошли ещё несколько шагов, и в конце коридора появился большой зал с несколькими дверями, где стояли очереди пациентов и медперсонала. Одна дверь была открыта, и из неё вышла женщина в медицинском халате, которая заметила Веру и Любу.
Когда Люба и Вера вошли в рентген-кабинет, Люба сразу ощутила характерную атмосферу стерильности и четкой функциональности, присущей таким медицинским помещениям. Стены, покрытые специальными свинцовыми покрытиями для защиты от радиации, были окрашены в нежные пастельные тона, что делало обстановку хоть и стерильной, но не слишком холодной. Освещённое ярким, но не слепящим светом помещение было выполнено с большой заботой о безопасности, а также удобстве пациента.
Любовь огляделась. На полу было покрытие из плитки, на которой не было ни пылинки, и всё вокруг производило впечатление строгого порядка. Оборудование, будто выстроенное в ряд, тихо напоминало о своей основной задаче: проводить обследование с максимальной точностью.
— Доброе утро, — сказала она, слегка наклоняясь к ним. — Вы на рентген?
— Да, — ответила Вера, кивнув и остановив кресло-каталку возле двери. — Мы здесь по записи. Она нуждается в рентгене ноги.
Медсестра улыбнулась и пригласила их войти. Люба почувствовала, как её сердце пропустило пару ударов, когда она увидела помещение. Просторное, с медицинским оборудованием, создававшим ощущение стерильности и безопасности.
— Вам нужно лечь на стол, — сказал голос медсестры, которая стояла рядом с рабочей панелью. Она была одета в белый халат и уже подготовила все необходимые материалы. Она была спокойной и уверенной, что давало Любе какое-то ощущение уверенности. — Просто расслабьтесь и постарайтесь не двигаться. Всё будет быстро.
Любовь кивнула, пытаясь настроиться на предстоящую процедуру. Вера стояла рядом, её взгляд был успокаивающим, и Люба почувствовала, как напряжение начинает отпускать её. Вера мягко положила руку ей на плечо.
— Ты справишься, — прошептала Вера, — я с тобой.
Люба вздохнула и направилась к рентгеновскому столу. Она заметила, как медсестра пододвинула регулируемый стол, на который ей предстояло лечь. Стол был снабжён подушками для удобства и безопасного размещения тела. Люба медленно легла, чувствуя тяжесть гипса на своей ноге.
— Врач сказал, что рентген нужен для точной диагностики, — продолжала медсестра, настроив положение стола. — Мы сделаем снимки и посмотрим, как заживает нога. Это не займет много времени.
— Хорошо, — Любовь слегка улыбнулась, стараясь скрыть волнение. — Я готова.
Вера стояла рядом с Любой, её лицо было спокойным, но внимательным. Она следила за процессом, чтобы Любовь чувствовала себя уверенно.
— Пожалуйста, садитесь сюда, — сказала медсестра, указывая на стол, рядом с которым стоял рентгеновский аппарат. — Сейчас вас подготовят. Это не больно, просто немного неудобно, но вы будете в порядке.
Любовь с усилием вздохнула, всё ещё нервничая.
— Да, я понимаю, — ответила она, стараясь не выдать своей тревоги. — Просто... не люблю такие вещи.
— Я вас понимаю, — поддержала её медсестра, заметив её обеспокоенный взгляд. — Но поверьте, это быстро и безболезненно. Просто постарайтесь расслабиться.
Вера стояла рядом, её присутствие было как опора. Она мягко положила руку на плечо Любы.
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Мы с тобой, я рядом.
Любовь кивнула, чувствуя в словах Веры успокаивающий эффект. Всё вокруг как будто немного смягчилось, и она почувствовала, как напряжение покидает её тело. Вера, всегда внимательная и чуткая, видела, как Люба старается справиться с волнением.
— Хорошо, я готова, — наконец произнесла Люба, готовясь к следующему шагу.
Медсестра мягко улыбнулась и попросила Любу снять обувь и аккуратно сесть на специальное кресло, где ей предстояло расположиться для рентгеновского снимка. Любовь сделала это, чувствуя, как тяжесть гипса начинает немного тянуть её, но стараясь не обращать на это внимания. Вера в это время держала кресло, помогая ей не терять равновесие.
— Не переживайте, это просто процедура. Мы вас быстро отпустим, — повторила медсестра, настраивая аппарат.
Любовь вздохнула и расслабилась. Вера продолжала стоять рядом, её присутствие давало Любе ощущение безопасности. Она почувствовала, что уже не так сильно боится предстоящего снимка, как в начале.