Незабываемый закат

Глава 2

Мне снился сон, про меня. Будто я лежу в одноместном купе, а надо мной склонился проводник. Потом чертыхаясь, он убежал. И началось!

Сначала пришли врачи. Самый старший из них меня спящую осмотрел и сказал: что ему все ясно, что остановка сердца была вчера 26 июня и примерное время смерти 22:00 часа местного времени. Врач сказал, что скоро приедет машина, и труп заберут. И вышел из купе.

Сижу, смотрю на себя, уж больно всё правдоподобно. Значит, я умерла? И вот такой у меня конец? И я никогда больше не попутешествую? О, Вселенная, как же это несправедливо!

Пока я переживала, пришли полицейские, много людей. Сначала, меня опять осмотрели. А потом они начали осматривать купе. Открыли мой чемодан и начали всё из него вытаскивать. Один из них ржал над моими трусами и лифчиками. И получил по загривку от старшего по званию.

Правильно! Я бы ещё посильнее ему двинула. Да и не по загривку, а по довольной физиономии.

А девушка-стажёр сидела и читала мой дневник.

Я завела его недавно, перед днём рождения. Хотела писать в нём о местах, где удастся побывать. И конечно, описала все последние события до поездки. Она дочитала мои записи и даже всплакнула. Девушка рассказала: что у меня нет живых родственников, только коллеги, и ей жалко одинокую старушку.

Последним, что я видела при жизни, был догорающий закат солнца. Последним, что я увидела после, как моё тело уносят.

А потом я уснула или умерла…

Тихо и темно. Ага, это опять я! Думаю, мыслю. Опять сплю? Нет, не может быть, я же умерла. Или не умерла, я звуки слышу…

Я слышу голос тихий и тонкий, как у ребёнка. И он кого- то зовёт. Пытаюсь открыть глаза и чувствую, что меня трясут за плечо. И открываю глаза. Сначала, как в тумане, смутно вижу очертания деревьев и лицо. Моргаю и отчётливо уже вижу берёзовые ветви и ребёнка. Девочку, лет пяти и она мне говорит что-то и гладит меня по плечу. Она белокурая с голубыми и чистыми, как небо глазами, тонким носиком, алыми губками и темными бровками. Личико грязное, слезы размазала, плакала. Платье из тафты, рубашка с вышивкой, жемчужные бусы, накидка с мехом, сапожки сафьяновые, красивая лента на лбу, вышитая, серьги жемчужные – не из бедной семьи девочка.

- Мама, вставай,- она обнимает меня и помогает мне сесть, я приподнимаюсь и сажусь спиною к берёзе.

- Воды, - хрипло говорю я. Она понимает меня и убегает за перевёрнутую телегу, лежащую рядом.

И начинаю анализировать: я жива, я всё чувствую, у меня дочь. В этом месте явно что-то плохое произошло. Мы разбились?

И начинаю себя ощупывать руками. Не своими руками, тонкими. Вообще оказывается я худышка и одежда на мне старинная, как и на девочке. Рубашка шёлковая, с красивой вышивкой на рукавах, платье из парчи, атласа и бархата – со вставками, на мне накидка шёлковая на меховой подкладке, с мехом соболя, как у девочки. Сапожки сафьяновые тёплые, на каблуке. Что – то одето на голове. Не пойму что, но волосы покрыты, за мужем?

Это значит, что я или в прошлое попала, или в альтернативную реальность. У меня новое тело, новая жизнь и дочка. Спасибо мироздание за жизнь! Я попала, как в новых книгах и рада. Только ничего ни о мире, ни о себе не знаю. Обязательно, всё узнаю! И очень постараюсь сделать счастливой эту девчушку и этот мир немного лучше! Этот шанс я не упущу!

Девочка несла кувшин с водой, а за ней шла девушка лет двадцати пяти.

- Вот, мама, пей, - девочка отдала мне кувшин холодный и мокрый.

- Вы, барышня, понемногу пейте – вода холодная, - сказала девушка.

А я с интересом разглядывала её одежду. Волосы не покрытые, коса и лента старая, блёклая. Рубашка из грубого льна, сарафан тёплый, фартук и душегрея, зипун и обувь из куска кожи с ремешками.

Крестьянка, подумалось мне сразу.

- А как тебя зовут? - спросила девочка, - меня Катей, а маму Мария Ивановна.

А вот и полезная информация для меня!

- Евдокия я, барышни. Ехала с бывшими хозяевами, на новое место работы. Только они погибли все.

- А что случилось-то?- спросила я, надеясь на новую информацию.

- Разбойники напали, барышня. А дормез ваш последним был. Когда разбойники его перевернули, приехали наши спасители – отряд из города Володарска.

- А ты, как выжила, Евдокия?

- Тогда я вам всё расскажу барыня. Нас было девять детей и все были девочки. Жили очень бедно, работали у местного попа. Делали всё, что говорила попадья. Она меня себе в личные прислуги взяла ещё мелкой совсем. Полюбила она меня, как родную. Обучила читать, писать. В обиду никому не давала, были охотники – то для нехороших дел. Когда старая стала, всё думала - куда меня деть. И решила отправить в город. Я своим не нужна была, лишний рот. Попадья отдала, гостившей у неё, сестре мои документы и деньги, чтобы та меня в городе взяла на работу. Мы ехали издалека, в карете тесно, все уже пропахли потом и грязью. А барыня ещё и в возрасте, и мыться негде. Я в фургоне с вещами ехала, ночью замёрзла и залезла под мешки с тряпьём чьим – то в телегу. Оставила себе дырку – для воздуха и уснула. А потом услышала топот, крики и звуки битвы. Я вылезать из-под мешков не стала, лежала тихо – через раз дышала. Потом разговор услышала кто - то спрашивал: сколько бандитов в плен взяли, и живых нашли или нет. Вот тогда, я и вышла к ним. Поняла, что солдаты. Один солдат в возрасте, мне сказал, что возле дормеза ребёнок и двое раненых. Он дал мне хлеба и бурдюк с водой. Солдаты ускакали оглядеть окрестности. Сказали, тут, удобное для нападения место, где – то рядом бандитский притон, их берлога. За дормезом увидела старушку, стонущую, и девочку, над вами сидящую. Девочка дрожала, всё маму звала, и за плечо вас тормошила. А потом вы зашевелились и открыли глаза. Вот и всё, барышни.