Незабываемый закат

Глава 32

Утром я проснулся от петушиного крика. Мне, определённо, удалось выспаться, и спал я крепко и без сновидений.

Встал, подошёл к окну открыл его и снова закрыл, открыл с другой стороны, где не было такого запаха. Потянулся, немного сделал зарядку. Облился над лоханью прохладной водой. Открыл шкаф, выбрал рубаху плотнее, натянул штаны и сапоги, сел на диван.

Сегодня, я обратил внимание на мелочи, которые вчера в глаза не бросались. Вся мебель была искусно и добротно сделана, из дорогого материала, дуба и ясеня. Все ножки и дверцы были резные. Всё качественное и дорогое, сделанное на века. Гобелены на стенах, ковры с искусной вышивкой. На стенах в каждой из комнат были фрески и панно. Потом я их внимательнее рассмотрю, обязательно.

Сел на пол, медитация поможет адаптации. Сижу, наслаждаясь покоем, правильно дышу, медитирую.

- А ты, что делаешь?

Я засмеялся, встал сам и помог встать брату. И когда только успел зайти и рядом сесть?

- Доброе утро, брат. Это такая зарядка! Очень далеко отсюда, высоко в горах живут монахи, они могут так сидеть очень долго, правильно дышать и думать. Целый день они могут так сидеть. Медитация называется, - сказал я.

Мы сели на диван. Зашёл Тихон.

- Хорошего утречка, Никон уж спрашивал, спите ли, тоже встал уже.

- Зови, да чаю с мёдом пусть принесут, булок или хлеба с маслом.

- А ты, Максим, больше слушай, и смотри. У Никона учиться нужно, раз уж он так умён, как говорят. Поделишься всем перед сном. Всегда будь рядом с нами. Расскажи мне, как я вёл себя с матушкой, да тётей, привстрече, - сказал и просил я.

- Она тебя всегда обнимает, а ты её в охапку возьмёшь и целуешь в макушку, а тётка крупнее матушки, та щёки подставит для поцелуев. Марья Ильинична её все зовут, а мы тётей Марьей.

- Доброе утро, - постучав, зашёл дядя.

Мы с Максимом поздоровались.

- Присаживайся дядя, - смотрю, глаза потеплели, и продолжаю, - сегодня у нас куча дел, и сделать много нужно. Сейчас позавтракаем и начнём. Прошу тебя дядя помогать мне советами, но наедине желательно. Хозяйство нужно поднимать, условия жизни улучшать. Я вчера Тихона предупредил, попросил мужиков всех собрать из деревни, не трогая тех, кто на лесопилке. И ещё тебе и Максиму нужны личные слуги.

Пришли Прасковья и Тихон.

- Тихон найди срочно своего сына старшего и Прохора Рыкова. Сюда веди их. Спасибо, Прасковья. Сегодня надо будет накормить кашей да похлёбкой мужиков. Они какое – то время целыми днями работать будут у нас. Предупреди кухарок и здесь подожди, распоряжения ещё будут.

- Я на кухню схожу и приду, барин.

Мы пили чай. Зашёл Тихон и два парня, оба чернявые. Тот, что здоровее, точно сын Тихона Гришка. Кареглазый, кудрявый, взгляд, как у отца.

- Григорий, ты знаешь моего дядю Никона, ему нужен помощник, сопровождать его везде, иногда и спать нужно будет рядом и в болезни помогать. Твой отец стал мне таким помощником, им я всегда доволен. Сможешь быть таким?

- Буду таким, барин.

- Вот и молодец. Жить с отцом дома или наверху будешь? Пусть тобой Никон теперь командует. Вот сами и договаривайтесь теперь, обо всём. А ты, Прохор, к Максиму в услужение пойдёшь, жить будешь в комнате брата. Тихон и Максим место для кровати определите, тумбу поставить под вещи и что ещё надо, - распорядился я.

Этого парня, видел я, там, возле издыхающего Люцифера. Он поджарый и высокий, как Максим, глаза зелёные, живые. И он и Макс рады приказу, улыбаются.

- А на следующий год всем троим, учителя возьму, чтобы умнее, да грамотнее стали. Если в одежде и обуви обделены, Тихон всё раздобудет, а Прасковья поможет. Если кто не перекусил ещё бегом на кухню, покушать, и все сюда. Сегодня с нами будете везде. А для домашних и для гостей вы наши воспитанники. И есть будете за нашим столом, - продолжал я.

- Покормила я их уже, - сказала Прасковья, - вот только булок им суну – растут ведь ещё.

- Идите тогда устраивайтесь и договаривайтесь.

- А можно Григорий у меня в комнате жить будет? Как Прохор у Максима? Мало ли, когда пригодится, – спросил дядя.

- Конечно. Тихон займитесь этим прямо сейчас.

Вижу, и у Тихона и у Григория довольные лица – то.

Все разошлись, я остался один, но ненадолго. Вернулся Никон.

- Там нас мужики ждут, наверное, пошли во двор, оденемся только, - сказал я.

- Давай, помогу, Тихон громко сегодня сокрушался, говорит вся спина у тебя – сплошной синяк, - сказал дядя.

- Ничего заживёт. Некогда отдыхать, до посевной мало времени. Сколько?

- Дней десять у нас есть, но не больше, - сказал дядя.

- Я у отца записи нашёл, он писал, что озимые поля осенью засеяли, нужно ещё поля те, удобрить за лето, что возле речки Зимней.

- Да. А в сентябре рапс и чеснок, рожь и пшеницу, ячмень и овощи посадили, всхожесть хорошая - я уже проверял. Мы перед посевом удобряем поля опилками, золой и перегноем. Подготовили ямы для перегноя и под силос, огородили это место, чтоб никто туда не залез, - отчитался он.

- Подождите, барин, - бежал за нами Тихон, когда мы вышли, - вот картуз ваш форменный, вчера нашли возле коня, я постирал, почистил значки, как новенький, оденьте!