Незачётный роман

1.2

На следующий день я явилась в спортзал с камерой, лицом кирпичом и мыслями о том, что Марья Ивановна явно подрабатывает сценаристом для ток-шоу «Как унизить интроверта».

Внутри пахло потом, аэрозольным дезодорантом и подростковым максимализмом. Тимур и его команда гоняли шайбу, орали что-то про «слабаков» и хлопали друг друга по плечам так, будто тренировались не в хоккей, а в истреблении себе подобных.

Я пристроилась у стены, включила камеру и начала снимать общий план, надеясь, что это удовлетворит всех.

Но Вселенная, как всегда, решила подкинуть углей.

— Эй, документалист! — Тимур махнул клюшкой в мою сторону, и я вздрогнула, едва не уронив технику. — Ты собираешься снимать стену или всё-таки нас?

— Стену, — ответила я, не отрывая глаз от экрана. — У неё лучше свет.

Он фыркнул, подкатил на коньках ближе и заслонил собой объектив. Вблизи он казался ещё выше, а его глаза — неестественно голубыми, как будто контактные линзы подобрал дизайнер из социальной сети.

— Давай по-взрослому, — он ухмыльнулся. — Интервью, личные истории, слёзы на льду… Всё, что нужно для вашего «шедевра».

— Слёзы у меня появятся, если ты не отойдёшь. Ты загораживаешь единственное приличное освещение.

— Окей, — он резко развернулся и крикнул команде: — Ребята, Кате нужно «приличное освещение»! Вырубайте свет!

И кто-то — я поклялась себе позже найти этого идиота — щёлкнул выключателем. Тьма. Тишина. И довольный голос Тимура:

— Теперь светится только аварийная табличка. Романтично, да?

Я сжала камеру так, что пальцы заболели.

— Ты… — начала я, но он перебил:

— Я что? Гений? Да, знаю.

Вспыхнул свет.

Его команда ржала, держась за животы, а Тимур стоял, скрестив руки, с видом победителя. В тот момент я поняла две вещи: во-первых, мой сарказм для него — как вызов на дуэль. Во-вторых, если я сейчас не разобью ему лицо камерой, то точно получу Нобелевскую премию за терпение.

— Готова к интервью? — он поднял бровь.

— Готова к твоим похоронам, — процедила я, включая запись.

Он рассмеялся — громко, искренне, будто я сказала что-то смешное, а не угрозу. Потом плюхнулся на лавку, раскинув руки, и начал рассказывать про «адреналин, братство и победу». Я слушала, думая о том, как искусно он играет роль «идеального спортсмена». Но потом он вдруг замолчал, посмотрел прямо в объектив и добавил:

— А ещё иногда хочется бросить всё и уехать в горы. Одному.

Это прозвучало так неожиданно, что я опустила камеру.

— Что?

— Ничего, — он резко встал, будто спохватившись. — Это не в монтаж.

И ушёл, оставив меня со странным ощущением, будто я случайно наступила на треснувший лёд.

Я всегда знала, что школьная столовка — место, где можно потерять веру в человечество. Липкие столы, запах тушёной капусты и вечные очереди за компотом, который по консистенции напоминает строительный клей. Но в тот день Вселенная решила добавить в мой обеденный ад еще щепотку абсурда.

Сидела я, как обычно, в углу с Дашей, разбирая макароны по степени их «аль денте» (спойлер: они напоминали резиновых червей). Даша взахлёб рассказывала про нового преподавателя по литературе на дополнительных уроках, который, цитата:

«Выглядит как молодой Брэд Питт, если бы Брэд Питт носил свитера с оленями».

Я уже собиралась спросить, не перепутала ли она Брэда с Дедушкой Морозом, как вдруг...

Тень. Длинная, наглая, перекрывающая свет от люминесцентной лампы. Поднимаю глаза — и вот он, Тимур, школьная икона стиля «спортсмен-боговоплощение».

В руке — лоток с едой, на котором гордо красовалось нечто, похожее на жертвоприношение школьному повару.

— Свободно? — спросил он, кивнув на стул рядом со мной.

Глаза Даши округлились, как блинчики на Масленицу. Я же, пытаясь сохранить лицо человека, которого не удивишь даже апокалипсисом, буркнула:

— Если ты про место — да. Если про моё терпение — то оно на исходе.

Он усмехнулся, плюхнулся на стул и начал методично резать котлету, которая хрустела, как будто в ней было 50% мяса и 50% мела.

— Слушай, Катька, — начал он, будто мы старые приятели, — я тут подумал...

— Поздравляю. Надо записать в учебники по биологии.

— ...что ты могла бы нарисовать нашему тренеру плакат для матча. Типа, мотивирующий.

Я чуть не поперхнулась чаем, который по вкусу напоминал жидкость для снятия лака.

— Мотивирующий? То есть, что-то вроде «Не проиграйте, а то он вас закопает под спортзалом»?

— Нет, — он фыркнул. — Что-то с драйвом. Там вспышки прожекторов, брызги льда, наш логотип...

— Логотип вашей команды — это же два скрещенных ключа от спортзала на фоне рваных носков?

Даша издала звук, средний между кашлем и хихиканьем. Тимур отложил вилку и повернулся ко мне полностью.