Незачётный роман

Глава 2. Тимур

Раздевалка пахла потом, дешёвым дезодорантом и амбициями. Я закинул ноги на скамейку, слушая, как Саня Борзов, наш вратарь, орал в телефон: «Ма, я же сказал — сегодня допоздна! Нет, мы не пьём клей!». Команда ржала, а я ловил себя на мысли, что сегодня здесь пахнет ещё и… свободой. Родители снова укатили в свой бесконечный «бизнес-тур» — на этот раз в Дубай. Коттедж мой на неделю.

— Пацаны, — дождался тишины, — в пятницу у меня вечеринка. Без родителей, без соседей-нытиков. Только мы, бассейн и всё, что не дышит алкоголем. По крайней мере, официально.

Гул одобрения. Костян, наш защитник с татуировкой «No pain — no game» на рёбрах, щёлкнул банкой энергетика:

— Тимур, ты ж знаешь, я за любой кипеш, кроме твоих экспериментов с кальяном. В прошлый раз чуть не спалил шторы.

— Это был креативный подход к освещению, — парировал я, вспоминая, как папа потом орал про «безответственность».

Как будто он сам не проводит жизнь в перелётах между скучными совещаниями. Да, мои родители — те ещё акулы бизнеса: папа строит отели, мама их украшает. Меня же с детства пристроили в спортшколу — мол, «дисциплина формирует характер». Выбрал хоккей, потому что в шесть лет увидел матч «Красной машины» и решил: буду как Овечкин. Только без его бороды.

— Кстати, о креативе, — Саня подмигнул. — Слышал, ты в столовой к Кате подкатывал. Просил плакат нарисовать?

Тишина. Даже Женя перестал жевать.

— Это не подкат, — скривился я. — Проект школьный. Надо же как-то спорт и искусство совместить.

— Искусство? — Костян фыркнул. — Ты в прошлом месяце назвал Пикассо «чуваком, который не умел рисовать глаза ровно».

— Она рисует круто, — выпалил я, сам не поняв, зачем оправдываюсь. — И… у неё мозги есть.

— Опа! — Женя чуть не подавился. — Тимур оценил чей-то интеллект? Мир рушится.

Ребята загрохотали.

— О, Катя, ты знала, что площадь ворот — 1.83 метра на 1.22? Это идеальные пропорции для твоего портрета!

— Заткнись, — я швырнул в него плотным носком. — Она просто… другая. Не валяется у меня в подписчицах.

— Потому что ты ей не нравишься, — Костян ухмыльнулся.

— Потому что она не из тех, кто будет орать «Тимур, ты бог!» на каждом матче.

— Ага, — Саня присел рядом. — Она орет «Тимур, ты идиот!» — это да. Вчера в столовой слышал, как она тебя обозвала «ходячим логотипом энергетика».

Я усмехнулся. Да, после того как я «случайно» пролил её чай, она выдала: «Поздравляю, ты только что создал абстракционизм. Название — „Бесполезный, как твои извинения“».

— Может, она тебе нравится, потому что ты втайне мечтаешь быть художником? — Женя допил воду. — Брось шайбу, возьми кисть.

— Мечтаю, — саркастично бросил я. — Прямо после того, как выиграю НХЛ.

Но внутри ёкнуло. Катя… Она не влезала в мой мир. Пока я гонял шайбу, она сидела на подоконнике с блокнотом, закусив губу.

— Ладно, — встал, хлопнув Сандю по плечу. — На вечеринке будет всё, кроме нытья. И Катю… может, позову.

— Чтобы она нарисовала тебе на стене граффити «Тимур — лузер»? — Костян засмеялся.

— Чтобы доказать, что я могу быть не только «ходячим логотипом».

Когда я вышел, ветер гнал по небу облака, похожие на её мазки в блокноте. Чёрт, почему я вообще задумался об этом? Раньше девчонки были фоном — улыбки, подмигивания, дурацкие смски. А Катя… Она как та игра, где правила неясны, а ставки выше, чем в финале плей-офф.

Раньше я не замечал её, потому что она не влезала в мой радар «идеальных девушек» — тех, кто смеётся громче, красит губы ярче и знает все мои победы. А Катя… Катя носит свитера с дырками на локтях и говорит, что хоккей — это «групповая терапия для тех, кто не умеет выражать эмоции словами».

И почему это вдруг стало меня цеплять?

В кармане зажужжал телефон: сообщение от мамы.

«Сын, не забудь, репетитор по математике в субботу. Успехов на матче!»

Я вздохнул.

Успехов.

Как будто всё, что им нужно — это мои кубки на полке и приличные оценки. Никто не спрашивал, хочу ли я быть вторым Овечкиным. Или, может, рисовать плакаты с девчонкой, которая даже не смотрит в мою сторону.

«Чёрт, — подумал я, закидывая сумку в машину. Водитель лениво ждал, пока я усядусь на заднее сиденье. — Надо на вечеринку пригласить её. Просто чтобы доказать… себе. Или ей. Или всем этим идиотам».

Но как? Сказать:

«Эй, Катя, хочешь посмотреть, как я глушу в бассейне?» — и получить в ответ саркастичную шутку про то, что мой мозг уже утонул.

Пока ехал домой, в голове крутилось: а что, если она правда другая? Не та, кто будет восхищаться моими мышцами, а та, кто заставит задуматься, зачем я вообще гоняю шайбу…

— Ладно, Волков, — буркнул я себе, заходя в пустой коттедж. — Сначала вечеринка. Потом… посмотрим.

Вечером, лёжа в пустом коттедже, я листал её соцсеть. Ни селфи, ни блеска — только эскизы, цитаты из книг и фото старых зданий. На одной из них — я, снятый с другими парнями.