Незачётный роман

3.2

Эти три слова — вечеринка, коттедж, Тимур — преследовали меня всю неделю, словно навязчивый мотив из музыкальной соцсети, который никак не вытравить из головы. Они крутились в моей черепушке назойливым калейдоскопом, заставляя меня метаться между двумя полюсами решения.

С одной стороны, такой заманчивый вариант — остаться дома. Представляю: я, чашка ароматного чая и уютная книга. Никаких пьяных воплей, никаких неуклюжих падений в бассейн, никакого Тимура с его раздутым самомнением, которое, кажется, заполняет все пространство вокруг него.

Но с другой стороны… если пойти. И что тогда?

Наверное, буду торчать в каком-нибудь углу, рисуя злобные карикатуры на гостей, пока моя подруга будет кокетничать с тем смазливым парнем-химиком, которого все называют “молодым Брэдом Питтом”. Хотя вряд ли ее отпустит мама на такое мероприятие.

Моё решение балансировало где-то между категорическим “нет” и любопытным “а вдруг он сойдёт с ума, если я не появлюсь?”.

Но прежде всего — чёртов проект! Марья Ивановна взбрыкнула с этими “живыми кадрами спортивной жизни”, а я, как последняя идиотка, согласилась снимать тренировку.

Лёд казался особенно холодным в предрассветной тишине. Я настраивала камеру, пытаясь не обращать внимания на то, как предательски дрожат пальцы. Вокруг — ни души, только ветер свистел, вторя моим мыслям о том, что я, должно быть, окончательно рехнулась.

Где-то через полчаса дверь спортзала открылась, и вошёл он — в спортивной форме, с клюшкой через плечо, будто только что сошёл с рекламного плаката.

— Ты здесь, — констатировал Тимур, словно это было самым удивительным событием в его жизни.

— А ты ожидал увидеть здесь утренний каток для пенсионеров? — парировала я, проверяя настройки камеры.

— Нет, просто думал, что ты предпочтёшь выспаться перед вечеринкой.

— А ты, значит, любитель раннего подъёма? — я подняла бровь.

— Только когда это помогает избежать толпы, — он улыбнулся, и на мгновение его образ перестал быть таким идеальным.

Тренировка оказалась не такой уж скучной. Тимур показывал различные приёмы, рассказывал истории с матчей, а я снимала всё это на камеру, постепенно понимая, что за маской самоуверенного спортсмена скрывается человек, который действительно любит своё дело.

— Знаешь, — сказал он, делая паузу между упражнениями, — хоккей — это не просто игра. Это способ выразить себя, когда слова не помогают.

Я подняла камеру, чтобы снять его крупным планом. В этот момент он казался другим — более открытым, искренним.

— А рисование? — спросил он, вытирая пот со лба. — Это тоже способ сказать то, что не можешь произнести вслух?

— Именно, — ответила я, удивляясь тому, как легко идёт разговор. — Иногда холст говорит за меня лучше, чем я сама.

Мы продолжали тренировку, и постепенно между нами начало возникать что-то новое. Не противостояние, а понимание. Он показывал мне сложные элементы, а я объясняла, как лучше их снять для видео.

— Знаешь, — сказал он, когда мы закончили, — ты первая, кто видит во мне не просто звезду школы.

— Потому что ты больше, чем просто звезда, — ответила я, собирая оборудование. — Ты человек, который знает, чего хочет.

В этот момент я поняла, что за маской самоуверенного спортсмена скрывается тот, кто умеет слушать и слышать. И возможно, наша история только начинается.

— Кстати, — он улыбнулся, — на вечеринку придёшь?

— Приду, — ответила я, не раздумывая. — Но только если пообещаешь не превращать её в очередное шоу.

— Обещаю, — он протянул мне руку. — На этот раз всё будет по-другому.