Незаменимая

Глава 25

Кто-то сопел рядом, и я принялась лягать его. Глаза никак не хотели открываться, зато хорошо работали кулаки.

- Тише, тише… - зашептал знакомый голос в самое ухо. Потом кто-то принялся гладить меня по голове.

Я не сразу поняла - кто. Сначала еще несколько раз ткнула сжатым кулаком в него, а потом опомнилась – Велимир! Веки тут же поднялись, и я увидела его – с распущенными волосами, бежавшими по плечам вороным шелком, в тонкой ситцевой сорочке и нижнем нательном белье. Одной рукой он тряс меня за плечо, другой – гладил по растрепанным волосам.

- Наконец-то! – на выдохе произнес Велимир. – Эрвин говорил, что ты неспокойно спишь, но чтобы так кричать…

Я попыталась привстать, но тут же повалилась обратно в кресло. Оказывается, я так и задремала в нем в неудобной позе. И теперь поплатилась за это: шея затекла, а спина ныла и не желала разгибаться. И только тут запоздало закрутилось в мозгу, что сейчас ночь, я в своей комнате в сонном виде, а Велимир нависал надо мной в исподнем. Хорошо еще, я сама была одета. Иначе прожгла бы кресло от стыда и свалилась на холодный пол.

- Я стучал, - словно подслушав мои мысли, сказал он, поднимая согнутые в локтях руки вверх. – Но знаешь, ты так кричала… Я бы и двери вышиб, будь они заперты, чтобы спасти тебя. Не знаю, уж отчего, но даже и знать не хочу! Ворвался бы и растерзал любого, кто решился бы причинить тебе вред.

Я тоже не хотела вспоминать нечто, притворившееся моей любимой Биргит. Сейчас вообще не понимала – как могла спутать ее с этим чудовищем? Постепенно сон оставлял меня, уступая голову здравому рассудку. Правда, и он продержался недолго. Тут же юркнул в сторону, стоило заглянуть в блестевшие в глазах Велимира искры. Только сейчас доходил до меня смысл его слов, от которых щеки знакомо обдало теплом. Я попыталась улыбнуться, но вместо этого раскашлялась от волнения.

Ночь, мы наедине… И он – не одет…

У меня пересохло в горле, сердце забилось натужно, будто совершало разгон, чтобы вырваться из груди на вольный воздух. Велимир провел ладонью по моей щеке, остановился на подбородке. Заглянул в глаза, запрокидывая мне голову. Чернота его зрачков завораживала, заставляла внутри тлеть чему-то странному, тягостному, но вместе с тем – сладкому. Что-то похожее я уже испытывала, когда он прижимал меня тогда, в парке. Сейчас же ощущение ширилось и разрасталось, захватывая без остатка.

Из потаенного угла очнувшийся было рассудок пискнул, что надо отодвинуться, отвести глаза, что это – стыдно, но кто же его слушал? Вырываться мне не хотелось. Ни взывать к совести Велимира, ни отпихивать его. Наоборот, желание тянуться ему навстречу, прижаться к проглядывавшей сквозь прорезь сорочки груди с черными завитками волос распирало. И никакие другие мысли не могли пробиться сквозь его плен.

Не встречая сопротивления, второй рукой Велимир скользнул мне под спину, помог приподняться, а потом склонился еще ниже и поцеловал! Его крепкие жадные губы томили, вырывали что-то похожее на стон. Только не мучительный, а приятный, отзывающийся где-то внизу живота россыпью искр.

Велимир бережно опустил меня обратно в кресло, а потом подхватил на руки и понес к кровати. И в этот миг, чувствуя себя в его власти, я вдруг всё поняла. Обрывки фраз и мамины скомканные наставления вкупе с моими желаниями сложились в единое целое. Вот она – брачная ночь, то, что я называла про себя «сеять семя». Чего боялась и не могла сдержать отвращения. Только сейчас не было неприязни и страха, даже стыд испарился! Только желание, пронизывающее от макушки до пяток. Желание принадлежать этому сильному страстному любимому мужчине…

И теперь не нужно было искать то место, куда «стремится муж», я чувствовала его. Да и в том, что у Велимира нет ничего такого страшного, чем бы он мог причинить мне боль, не вызывало сомнений. У нас всё будет не так, как у мамы с отцом, или было бы с Ольгердом, выйди я за него. Всё будет… Как захватывающе безрассудно это звучало в моей голове!

Я задыхалась, теребила пальцами край ворота сорочки Велимира. Он почти донес меня до кровати, но вдруг остановился у постеленной на пол шкуры. Бережно положил в пушистый теплый мех, а потом лег рядом. Его проворные пальцы скользили по моему платью – по налившейся и ставшей плотной груди, по щекам, по губам, заползали за спину. Я слышала, как мерно тренькали расстегиваемые пуговицы, но по-прежнему не противилась. Я ждала, тяжело дыша и ловя его глаза. Он любит меня, ведь так? И чернота с оконцами блеска отзывалась – да. Кажется, он шептал что-то нежное, ласковое, называл меня своей девочкой. А потом я вдруг сразу оказалась в одной поддевной рубашке. Тонкой, почти просвечивавшей и короткой. Она едва дотягивала до колен. Как раз до того места, куда Велимир положил влажную огненную ладонь.

Но не только он, именно там трогало меня нечто из сна! Почудилось, оно снова хищно зарилось из темного угла, блеснуло мертвым взглядом, оскалило острозубый рот. Я вскрикнула и рванула в сторону, больно ушиблась спиной о холодный пол и затрясла головой. Будто пелена спадала с глаз. Я охала и пыталась прикрыть руками срам. Что чуть не наделала? Как позволила себе поддаться чувствам, желаниям? Сейчас даже не стыд, а что-то гораздо более мощное разрывало меня на части - раскаяние!

Велимир подался было ко мне, но я тут же вжалась в стену, подтянула колени к груди.