Незаменимая

Глава 31

Я осталась одна. Первым делом – щелкнула задвижку засова. Не хотелось, чтобы кто-то вошел сюда без спроса. Это раньше можно было быть беспечной – не теперь! Потом медленно подошла к креслу и залезла в него с ногами, обхватила колени и свернулась калачиком поудобнее. Тело налилось усталостью, голова раскалывалась. И еще – я боялась.

Страх сжимал сердце, будто хотел добыть из него воду. Только вот отчего? Не Амалии же опасалась, в самом деле? Доверяться ей я больше не собиралась, так что пусть хоть по всему дому расставит свои сети – не попадусь! И потом, не сегодня так завтра состоится свадьба, так что делать ей тут станет нечего. В то, что эта девица-колдовать мастерица, наметилась на Ольгерда, я теперь не сомневалась. И мне это было неприятно, будто Амалия грозилась отнять что-то ценное.

Сон навалился на меня мокрым студнем, вжал в кресло и стиснул в липких объятиях. В нем я куда-то спешила, то ли от кого-то убегала. Или наоборот – догоняла? Сознание путалось, только страх оставался прежним. И слышался будто наяву поросячий гогот: «Иветта! Иветта! Иветта!» Сквозь утомительную дрему, я расслышала стук в дверь, и рванула прочь из надоедливого кошмара.

Когда открыла глаза, то чуть не вскрикнула – за окном, зависнув в воздухе на расправленных крыльях, на меня смотрел ворон. Черный до синевы, с бусинами глаз, в которых отражался огонь. Только, откуда он взялся в моей-то комнате? Я заморгала, прижала руки к лицу, когда же отняла их, то никого не увидела. Зато в дверь снова постучали – настойчиво и напористо. Похоже, кто-то там уже терял терпение.

- Иду, - отозвалась, еле-еле стаскивая себя с кресла.

Тело противилось, ныло и отказывалось слушаться. Оно по-прежнему хотело отдыха. Пришлось взять волю в кулак и мысленно надавать себе пощечин – это помогло. С трудом поднявшись на ноги, я подошла к двери, отодвинула засов, но открыть не успела. Тот, кто стучал по ту сторону, сделал это сам. Дернул резко, чуть не сшибив меня с ног. Вот когда вялое и сонное тело, наконец, опомнилось – отскочило в сторону так ловко, будто полдня готовилось. Я даже не успела ничего толком сообразить! Зато на языке уже вертелись не слишком приятные для грубого визитера слова. Разве можно так врываться?! Но стоило посмотреть на непрошенного гостя, как нравоучения выдуло из головы. Переступая через порог размашистым шагом, в комнату вошел Ольгерд.

- Почему так долго не открываете? – не давая мне опомнится, начал он сыпать обвинениями. – Я и так ждал вас слишком долго и теперь вынужден караулить у дверей, пока вы соизволите открыть!

На этом он посчитал пролог оконченным и, не давая слова вставить, приступил к главному действию.

- Почему вы так грубо обошлись с мисс Амалией? Что она сделала вам? Вы… Вы поступили низко, выставив ее из комнаты!

Его лицо горело алым от гнева, глаза сверкали и чуть ли не молнии пускали. Будь я прежней Иветтой – упала бы без чувств, но не теперь! Да, мне было обидно, что будущий муж пришел заступаться за эту нахалку. Тем более, что ради него я порвала всякую надежду на счастье, но уступать под его напором не собиралась.

- Вы пришли только за этим? – ответила, стараясь говорить спокойно. Приходилось немало постараться, чтобы выходило ровно и плавно. Внутри всё так и бушевало от распиравшего ответного негодования. - Не затем, чтобы узнать, как всё было на самом деле, а поставить меня на место?

Хотелось уколоть его, чтобы он, наконец, опомнился и увидел, кого пригрел в родном доме. Жаль только на язык не ложилось нужных слов.

- Да! Потому что Амалии я верю больше, чем вам! Напоминаю – это вы сверкали пятками, оставили меня тут отдуваться перед разъяренными гостями! Это вы шатались по Валенции неизвестно с кем! Это из-за вас уже весь Лотер гудит от слухов и сплетен! Еще не женившись на вас, я уже ношу почетное звание рогоносца!

Я вспыхнула.

- Я не сделала ничего дурного, - процедила ледяным тоном. Совесть заворочалась, подсовывая воспоминания о поцелуе с Велимиром, но я не дала ей права вмешиваться. Я уже плохо себя держала. Какой там этикет? Какие там правила хорошего тона? Меня несло, как пришпоренную кобылу – будь хоть пропасть перед глазами, не остановилась бы! – И хотелось бы напомнить, что это не я поселилась в чужой комнате и носила тут чужие вещи. Вижу, вы не удивлены? Что ж, похоже, в этом доме Амалии разрешено всё! Удивляет только, как можно так слепо верить женщине, о связи с которой вы сами когда-то меня ограждали!

Ольгерд слушал, не перебивая. Только то стискивал зубы, то сжимал кулаки. Он не сводил с меня напряженного взгляда, от которого сердце заходилось обидой и злостью. У него на лбу выступили капли пота, а губы дрожали.

- Только эти два месяца рядом были не вы! – выпалил он, когда я замолчала, переводя дыхание. – Не вы! И не вам судить, кому что позволено в этом доме!

Я ядовито хмыкнула.

- Вижу, вы быстро утешились, после потери…

- Молчите! Вы ничего не знаете! Как вы можете судить? Вы… Да у Амалии больше общего с Биргит, чем у вас – единокровной сестры!

- Хотелось бы знать – что? Я не вижу никакого сходства. Она и ногтя…

Он снова перебил, дернул плечом.