Незамужняя

4 глава (2 часть)

Со дня ссоры с мамой, мы больше не разговаривали. Она все еще жила у бабушки. Я хотела чтобы она вернулась, но не знала, как заговорить об этом. Мысленно я подбирала слова, но все вновь сводилось к упрекам. Как донести, что мне действительно жаль, при этом не усугубив положение?

Я решила разведать обстановку.

- Привет, бабуль, - проворковала я.

- Здравствуй, Катя, - раздалось на другом конце провода.

- Здравствуй? Ты, что тоже на меня злишься?

- Ты обидела мою дочь.

- Но она тоже меня обидела!

- Чем же? – возмущенно воскликнула бабушка. - Заботой и любовью?

- Непомерной заботой.

- Ох, бедняжка. Ну, тогда заяви на нее в полицию за это.

- Тебе нужно меньше смотреть сериалы, - буркнула я.

- Не хами. Зачем ты звонишь, если не собираешься извиняться?

- Хотела, но, похоже, поторопилась.

- Тогда нам не о чем больше разговаривать.

Раздались короткие гудки.

Да уж, беседа удалась на славу.

Не можете найти общий язык с оппонентом? Вам кажется, что ситуация скверная, но поправимая? Свяжитесь с Кулагиной Екатериной Игоревной, и она сделает все возможное, чтобы стало еще хуже.

- Да у меня талант просто!

Я недовольно швырнула телефон на кровать.

Бабушка обязательно все расскажет своей любимой дочери, а, значит, возвращение мамы откладывалось на неопределенный период. Меня бы это не столько удручало, если б мы не были в ссоре. Но что сделано, то сделано. Возможно, результат нашей беседы был иной, если бы я сообщила об отношениях с Максом. Но и этим теперь нельзя похвастаться. Остается только ждать, когда обида матери сойдет на нет.

Теперь надо позвонить Платоновой и предупредить, что в ее окружение затесался псих.

Только я взяла телефон в руки, как на экране высветился входящий вызов от Юли.

- Ты дома?

- И тебе привет. Я в порядке. Спасибо, что спросила.

- Так дома или нет? – нетерпеливо произнесла Юля.

- Конечно, дома, где я еще могу быть?

- Скоро буду.

На этом разговор закончился.

Сегодня, что день коротких разговоров?

Через пятнадцать минут подруга была у меня.

- Он ушел, - с порога заявила она.

- Кто и куда?

- Костя. Он ушел от меня.

- Что? – я не поверила своим ушам. – Почему?

За всю прожитую жизнь с Юлькой так поступали только один раз. В юности все чувства острее, и неудачи воспринимаются, как конец света. Тогда мы смогли ее спасти. С тех прошло много времени, но глядя сейчас на нее, я вновь вижу растерянного шестнадцатилетнего подростка.

- Вы же еще вчера были счастливой парой. Что случилось?

- Я не знаю…

Юля больше не смогла сдерживаться. Слезы хлынули из ее глаз.

Мое сердце готово было разорваться. Слишком ярко было воспоминание о пережитом много лет назад. Необходимо всеми силами не дать подруге вернуться в тот ужасный период.

- Тише, - я обняла подругу. – Расскажи лучше, что произошло?

- После клуба мы поехали домой. Настало время для долгожданного подарка. Все было в лучших традициях любовного романа. Костя попросил закрыть глаза, я почувствовала, как он дотрагивается до моей шеи. Потом он подвел меня к зеркалу и сказал, что можно смотреть. А когда я открыла глаза… Кулон на серебряной цепочке.

- Тебе не понравилось?

- Наоборот! Такой красоты я никогда не видела. Но... Я не знаю, как объяснить то, что почувствовала. Как будто до меня он принадлежал кому-то другому.

- Юль, ну это возможно, он мог у кого-то его купть.

Платонова высвободилась из моих объятий и выпрямилась. Она вытерла остатки слез с лица.

- Точнее не другому, а другой.

- Не понимаю, к чему ты ведешь?

- Меня как будто раздирало надвое. Мозг говорил, что надо бежать от Кости, что он не тот, кто мне нужен. А сердце кричало, что он любовь всей моей жизни. Костя спросил, нравится ли мне? И я не могла ничего ответить. Просто стояла, пытаясь разобраться в собственных чувствах. И чем дольше я думала, тем сильнее бушевала война во мне. Пока я не сорвала этот чертов кулон и не швырнула его в сторону. И знаешь, все сразу прекратилось. Голоса утихли. Но остался страх. Тот самый, что зародился, когда Кирилл оставил меня.

Я чуть не открыла рот удивления, когда она упомянула имя бывшего. Оно было под запретом все эти долгие десять лет.

- И этот страх заставил меня наговорить такое, о чем я теперь очень сожалею.