Независимая

21 Глава

АННА

Горячая чашка с чаем жгла ладони. Эта маленькая деталь не давала мне утонуть в пучине моих тяжких дум. На кухне, моей городской квартиры, стояла гробовая тишина. Лишь тихое тиканье электронных часов нарушало её. А ещё Люцифер, который равномерно размешивал кофе, постукивая при этом чайной ложечкой о края фарфоровой чашки. Никто не спешил нарушить умиротворение и спокойствие каждого из нас. Нам нужно было подумать, а мне еще и принять сложные для себя решения. В целом мы уже час сидели на кухне в полной прострации, по очереди помешивая содержимое своих чашек. Периодически, то на мой телефон приходили сообщения, то телефон Лина разрывался от звонков, но мы не спешили отвечать. Нам нужно было подумать, еще раз подумать, и еще раз подумать. Руки не осознано потянулись к животу и нащупали шрам от ожога. Сейчас, когда белую блузку сменил такого же цвета топ, а черные джинсы с дырками на коленях заменили строгую юбку, продолговатое розово-бледное пятно на животе, ярким флагом выделялось на их фоне. Сегодня я не собиралась его прятать, так же, как не собиралась прятать саму себя. Прошло много лет, но этот шрам так и не перестал болеть. Небольшой клочок кожи так и продолжал нещадно жечь. Эта боль добиралась до самой души, опаляя её своим огнем. Вот с чего берет початок моя тьма. Шрамы со временем затягиваются, но они не исчезают, также и воспоминания. Я знаю, что сейчас в моих глазах отображалась именно она. Тьма. Мне казалось, что с приходом в мою жизнь Марата, она погибла. Но, нет. Она просто затаилась, чтобы в нужный момент воскресить во мне Колибри, воскресить Птичку. Лишь одной мысли, лишь одного предположения, было достаточно, чтобы моя тьма показала свои клыки, выбираясь наружу из тайных уголков моей души. Где-то рядом затаилась крыса. Я знаю, как хорошо защищается территория комплекса «Сто тонн», пробраться незамеченным просто нереально. Если ты там не работаешь. Или же если у тебя вдруг не окажется электронный ключ от административного здания, где находится пункт охраны. Мы не стали говорить об этом в присутствии Ивана, для него это станет ударом. Эти люди для него как семья, но среди них есть предатель. Паршивая овца в стаде. Остается лишь понять, кто эта овца и на кого это животное работает.

-Не надо, - тишину разрезал голос Нелина, он словно острое лезвие кинжала исполосовало всё мое напускное спокойствие. Нервы были натянуты как струны гитары. – Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Каждый раз, смотря в зеркало, наблюдаю этот звериный оскал. Этим ты только больше дров наломаешь.

-А как нужно Люциус? – чашка со звоном опустилась на мраморную столешницу. Девственно белую столешницу исказили светло-бурые капли, так и не тронутого, чая. – Что бы ты сделал, если бы твоим родным угрожала опасность?

-Я не ты, Анна, - его чашка повторила судьбу моей и на столешнице теперь красовались еще и капли черного кофе. – Ты не знаешь моей истории. Ты не знаешь, в какой Ад превратилась моя душа.

-А ты, Люц? Возможно, ты знаешь мою историю? – мои руки сжались в кулаки, а глаза пылали праведным огнем. Губи Нелина сжались в тонкую полоску. Он был очередным зрителем. Тем, кто возомнил себя судьей. – Хочешь, я скажу, что ты думаешь? – это был риторический вопрос. То, что он думал обо мне, читалось в его глазах. Светилась самым большим шрифтом. Все они всегда делают одинаковые выводы. – Очередная золотая девочка. Принцесса, решила доказать, что чего то стоит, без богатого папочки. Вот всё ваше мнение. Оно мне уже поперек горла стоит, - я полоснула ребром ладони по горлу, словно моих слов было мало и моему собеседнику нужны наглядные доказательства.

Мои слова, словно огненный кнут били точно в цель. Куда бы, я не шла. Где бы, не была. Я знаю наперед, что мне там скажут. Слава моего отца и его империи, словно призрак, преследует меня. Вот только никто, не одна живая душа, не знает, что однажды за эту славу именно мне пришлось расплачиваться. За славу моего отца, за его успех, судьба решила наказать именно меня. В горле разрастался ком, глаза начало нещадно жечь от не пролитых слез. Словно эхо прошлого, образ маленькой девочки сплыл перед взором. Маленькой одиннадцатилетней девочки, вокруг которой была лишь тьма, и ни одного лучика света.

Глаза заволокла пелена, а пальцы начали мелко подрагивать. На меня начала волнами накатывать истерика. Я. Это я была той маленькой девочкой. Это я потеряла надежду, что меня спасут. Что мой папа придет за мной. Что между мной и компанией, он выберет меня. Но я ждала, ждала, долго ждала. А за мной, никто не спешил прийти, и забрать меня из тьмы. Мне было одиннадцать, я была ребенком, когда тьма стала моим лучшим другом.

Один взмах руки и чашки летят на пол. Разбиваясь на маленькие осколки, так же, как и когда то разбилось мое детство. Белые осколки чашек, в грязно-бурой смеси кофе и чая, вот во что превратилась моя жизнь. Сочувствующие взгляды, от которых тошнило. Психологи, которые питались залезть в душу, которые пытались вылечить. А еще отец, который целый год избегал меня, даже боялся пересечься со мной, когда никого не будет рядом, он так и не смог посмотреть мне в глаза. Трус. Мама, которая во всем винила себя. Мне было одиннадцать, когда я осознала, что деньги в этом мире стоят выше человеческой жизни. Ой, совсем забыла. Еще старший брат, который смотрел на меня волком. Мой старший братик, мой защитник. Я была слишком мала, чтобы понять, в чем моя вина. Теперь понимаю. Моя вина в том, что я выжила.

Руки сжимаются в кулаки, длинные ногти впиваются в ладони. Я не чувствую боли, я не чувствую ничего. С губ так и не срывается всхлип. Ничего, пустота. Но перед глазами появляется новый образ. Маленький светловолосый мальчик, мой мальчик. Тот, ради которого стоит бороться. Однажды, именно он, спас меня. Именно мой весенний Март, заставил меня драться не только с этим грязным миром, но и с собой. Перестать платить болью за боль. Начать смотреть не на лица, смотреть в души. Мальчишка с его глазами, цвета горького шоколада. Придет время, и я брошу эту правду в лицо тому, на кого так похож МОЙ СЫН. Потому что я больше не боюсь этой правды. Я смогу защитить свой маленький центр Вселенной, даже если придется защищать от самой себя.