Независимо от бури и солнечного света, я буду ждать тебя.

ветер, цветы, снег и луна

Я и Ян Сыси, двое бездельников с кучей свободного времени, нашли тенистое местечко и так просидели с шести до восьми. Потом я уже не выдержал и спросил: «Ты не разводишь меня? Мы ждем уже целую вечность, где же он?»

«Не разводишь тебя я, а ты сам себя разводишь. Почему бы тебе не сходить домой и не принять душ? Ты же весь в поту, как будто тебя из парилки вытащили».

«Перестань врать, где я потный?»

Ян Сыси с отвращением поднял мою рубашку на спине, и ветерок проник под ткань и коснулся моей кожи, вызвав озноб. Я вдруг почувствовал усталость, и в моем сознании мелькнули обрывки воспоминаний о большом городе: я стою на самом опасном месте и бесстрастно наблюдаю, как подо мной толпа людей дует в рог нападения на городскую жизнь, а потом один за другим падает навзничь. И когда я оглядываюсь по сторонам, я вижу только тощие тела, которые «умерли» за кулисами блеска и роскоши. А большие торговые центры и отели все еще сверкают огнями, а колеса дорогих машин все еще давят на дороге тех жалких пылинок…

Эта картина была слишком ужасной, поэтому я старался убедить себя, что это здесь – Дали… Когда я успокоился, я слабо упал на дорогу из камней.

Я закрыл глаза и представил себе, что я на берегу Эрхайского озера, а потом бросил все свои неприятные прошлое и заботы в двадцатиметровую глубину…

Когда я снова открыл глаза, я увидел ту женщину, которую я когда-то спас на скоростной дороге. Это ощущение было похоже на то, как будто я стоял на берегу Хуанпу и смотрел на половину Шанхая…

Я так говорю, потому что она излучала сильный шанхайский дух, символизируя самый элитный класс этого города, а прежний я жил на его обратной стороне, казавшийся крайне незначительным. Но нельзя отрицать, что она вблизи была еще более красивой и привлекательной, чем тогда на смотровой площадке под закатным солнцем.

Я действительно не умею описывать женщину, но телесные и душевные изменения не обманывают. Эта женщина передо мной – это та, с кем я в реальной жизни почти не имел шансов общаться. Поэтому я не знал, как с ней разговаривать или хотя бы поздороваться.

Я уже понял: Ян Сыси все это время поддерживал с ней связь, а та, кто пригласил нас поужинать сегодня вечером – это она. Наверное, она хотела поблагодарить меня за то дождливое вечером, когда я поменял ей колесо на ее машине.

…

Она первая заговорила: «Простите за задержку, вы долго ждали».

«Да нет, ничего страшного. Мы с Ян Сыси – два бездельника с кучей свободного времени».

Я улыбнулся ей и зажег сигарету, чтобы показать свою непринужденность. Она ответила мне слабой улыбкой и добавила: «В тот вечер я уехала очень поспешно. Если бы я не оставила свой номер Сыси, то наверное так и не нашла бы возможности пригласить вас поужинать и выразить свою благодарность».

«Это было несложно, не стоит так переживать».

Она, похоже, не очень хорошо умела заводить разговоры и общаться с людьми, поэтому после моих слов мы оба замолчали. К счастью, была Ян Сыси. Она взглянула на нас и сказала: «Вы не хотите познакомиться друг с другом? Или вы будете всегда звать друг друга тем и этим?»

Я наконец пересекся взглядом с ней и потом отвел глаза, сказав: «Меня зовут Михаил, я из Сычуани, работал в Шанхае несколько лет».

Она кивнула и после меня тоже представилась: «Меня зовут Ева, я – наполовину шанхайка».

Я заинтересовался ее словами о том, что она наполовину шанхайка, а потом заметил, что ее черты лица более рельефные, чем у обычной женщины, а кожа более белая, но она все еще выглядела как азиатка, поэтому скорее всего она была смешанной крови.

И действительно, Ян Сыси опять вмешалась и сказала: «Ева – дочь англичанки. Если посчитать правильно, то в ее жилах течет четверть английской крови».

Я кивнул ей и еще раз взглянул на нее. Она стояла на ветру, словно образовала свой собственный мир. А я и другие простолюдины могли только смотреть на нее издалека, хотя в этот момент она была очень близко ко мне.

Тогда я стал представлять себе другую возможность: если бы не было Ян Сыси, и мы были бы наедине с ней, смог бы я заставить ее спуститься с облаков? И тогда я мог бы пошутить с ней и показать ей свое настоящее я.

На самом деле, это была глупая мысль, потому что я действительно не умел общаться с такими женщинами. Если бы не было Ян Сыси, все было бы еще более неловко.

…

В этот вечер я стал очень удачливым мужчиной. Слева от меня шла Ян Сыси, а справа – только что познакомленная Ева. Если бы я был очень тщеславным человеком, то это было бы самое приятное время в моей жизни, потому что взгляды посторонних были самыми правдивыми. Они все время смотрели на меня так, будто спрашивали: «Как ты заслужил такое?» И когда мы уходили от них, такие же взгляды летели к нам от других людей.

Я чувствовал себя как приговоренный к смерти!

…

Наконец Ева, которая пригласила нас поужинать, привела нас к небольшому домику на берегу Эрхайского озера. Прежде чем постучать в дверь, она повернулась к нам и сказала: «Это мой друг из Тайваня. Он открыл здесь свой ресторанчик с домашней кухней».

Ян Сыси опять перебила ее и спросила: «Я голодала целый день ради этого ужина. Он вкусный?»

“Конечно, он был звездным шеф-поваром Мишлен, прежде чем приехать в Дали.”

Я не очень понимал, что такое Мишлен, а Ян Сыси, похоже, знала очень хорошо. Она с недоумением посмотрела на Йе Жи, но на этот раз не стала задавать лишних вопросов.

Нам открыл дверь средних лет тайваньский мужчина, Йе Жи называла его “Чэн-гэ”, а вместе с ним пришла и средних лет женщина, которую Йе Жи называла “Ли-цзе”. Они были супругами, а тот, кто готовил для нас еду, был именно Чэн-гэ.

По сравнению с дорогой сюда, во дворе было совсем другое зрелище. Частный ресторан Чэн-гэ был перестроен из старого дома байского народа, поэтому большая часть его была из дерева и глины, а к тому же там было много цветов и трав. При освещении ламп это создавало ощущение возвращения к первозданной жизни. А многие предметы интерьера также показывали мне некий мастерский ум. Этот ум заставлял людей ***, заставлял их невольно захотеть посидеть здесь подольше и выпить чаю.