Независимо от бури и солнечного света, я буду ждать тебя.

18 столкновение не является судьбой, а одиночеством.

В следующий мгновение все взоры людей за столом сосредоточились на мне, и я почувствовал, будто мой речевой нерв был перехвачен чем-то. Даже самый инстинктивный акт говорения стал исключительно трудным в этот момент.

Ни во сне не представлял, что Ян Си-си так дерзка, и смела устроить мне такую сцену перед своими родителями. Видимо, она хотела утопить меня вместе с собой.

Я встрепенулся, встал из-за стола и поспешно сказал: "Не слушайте ее вздор! Как я могу делать такое низкое дело с ней?"

Ян Си-си подошла ко мне, достала из кармана телефон, открыла несколько фотографий и показала их всем: "Михаил, будь мужчиной и признай, что сделал… Если мы с тобой не были так близки, как же ты согласился сделать такие интимные фото со мной?"

Посмотрев на экран ее телефона, я увидел наши свадебные фотографии, на которых было много смущающих сцен. Мое сердце сразу остыло наполовину, почувствовал, что поднял камень, чтобы ударить себя по ноге. Но я даже не знал, когда она получила эти фотографии от Ма.

Среди всех присутствующих, первым вышел из себя Леопард. Он подошел ко мне за несколько шагов, схватил меня за воротник и восклицал с печалью: "Ты что, потерял разум?! Си-си моя будущая жена! Как ты мог сделать такое с ней? Если бы убийство не было преступлением, я бы сейчас хотел тебя убить!"

"Хао бао, отпусти его. Все, что случилось между нами, было с нашего обоюдного согласия... К тому же, я уже говорила тебе, что не могу представить себе нашу общую жизнь, потому что ты слишком нежен. В лучшем случае, я могу считать тебя своей подругой..."

Еще не успела Ян Си-си закончить свою речь, как ее мать, гневно хлопнула ее по лицу и воскликнула: "Как ты можешь быть такой бесцеремонной? Мы с твоим отцом работали изо всех сил, чтобы дать тебе достойную жизнь. Так ты распоряжаешься нашими усилиями?"

Ян Си-си, прикрывая свою щеку, горько ответила: "Кто тут кому портит жизнь? Если вы все еще настаиваете на том, чтобы я поехала за границу учиться, я умру прямо сейчас перед вами."

В данный момент я очень хотел бы объяснить всем присутствующим, что наши фотографии - это просто коммерческая реклама. Однако, видя ее безумие, я заглотил слова, опасаясь, что если не последовать ее желаниям, она реально может пожертвовать своей жизнью и натворить дел, причиняющих боль родным и радость врагам. Мне кажется, она угрожает не только своей семье, но и мне.

Мастерски изворачивающийся старый Хуан также выбрал молчание в этот момент. Он с угрюмым лицом смотрел на меня, а затем на Ян Си-си...

Ян Си-си, казалось, почувствовала, что одержала верх. Она достала нож для фруктов из ящика за обеденным столом и передала его своей матери. Будучи на грани безумия, она сказала: "Вы думаете, что я подвела вас, не правда ли? Так возьмите этот нож и срежьте с меня кожу и мясо. В конце концов, это единственное, что вы мне дали, и мне это не нужно... Если у вас хоть капля семейной любви, и вы не сможете нанести мне боль, тогда, пожалуйста, дайте мне свободу."

В этот момент руки матери Ян Си-си, держащей нож для фруктов, дрожали...

Я, будучи относительно спокойным наблюдателем, увидел мудрость и эмоциональный интеллект Ян Си-си в ее крайнем безумии.

Теперь она уже стояла на моральной высоте, и ее родители, конечно, не стали бы требовать ее крови и плоти. Единственное, что они могли сделать, - это снова уступить ее порывам и капризам.

"Ты так разочаровываешь нас, так не слушаешься!"

Мать Ян Си-си дрожащим голосом произнесла это, а затем рука с ножом опустилась на стол.

Ее отец молчал, но боль и разочарование уже были написаны на его лице.

Но Ян Си-си не обращала на это внимания. Она воспользовалась этой редкой возможностью, и на глазах у всех, схватила меня за руку, вытащила из закрытой комнаты, а затем вышла из ресторана.

...

С каждым шагом пространство становилось все шире, и мне казалось, что я попадаю в новый мир. Однако по непонятной причине, когда солнечный свет ярко осветил мое тело, я почувствовал себя словно во сне. Все, что только что произошло, казалось нереальным, пока Ян Си-си не шлепнула меня по лицу…

Она возмущённо спрашивала: «Почему ты обманул меня? Если бы ты не по своей воле привёл меня сюда, ничего из этого бы не случилось. Мне было бы достаточно уклониться от них... И сейчас бы не было разрыва с роднёй!»

Я ухватился за подбородок, чтобы облегчить боль, но внезапно почувствовал гнев в своей душе. Я ударил Ян Сыси сильной пощёчиной и грустным голосом сказал: «Я не делаю это ради мести... Я хочу сказать тебе: как женщина, ты должна уважать себя и других. Не каждому человеку обязательно угождать тебе... Те, кто был готов пойти тебе на уступки, ты уже обидела!»

Если прежняя ненависть была сыгранной, то сейчас взгляд Ян Сыси на меня был искренней ненавистью. Она даже не покрыла место, где я её ударил, а лишь со слезами на глазах прохладно сказала: «Я никогда больше не хочу видеть тебя, подонка. Убирайся... прочь, прямо сейчас!»

«Не волнуйся, я не собираюсь мучиться из-за такой женщины, как ты. Но прежде чем я уйду, я хочу тебя предупредить: не используй свой каприз, как оружие для завоевания других, особенно своих близких. Лучше подумай о ситуации с другой точки зрения... Да, Дали хорош, но его важность не сравнится с родственными связями. Я надеюсь, ты сможешь быть более альтруистичной и преданной. Стремление к свободе и независимости это хорошо, но люди не должны жить только для себя... в противном случае это эгоизм!»

"Сказав это, я взглянул через упрямое тело Ян Сыси в глубину отеля и впервые в жизни почувствовал себя виноватым перед Лао Хуаном. Я боялся, что он поверит этому, и еще больше боялся, что он не даст мне возможности объясниться.

Мне было все равно, как он смотрит на меня, мне была важна только репутация и слава Ян Сыси. Но сможет ли она, такая капризная и своенравная в жизни, понять мои добрые намерения?

…

Покинув отель, я не чувствовал аппетита, поэтому не стал искать Тянаня и режиссера Ма. Я один вернулся в гостиницу и тут же заснул.