Независимо от бури и солнечного света, я буду ждать тебя.

20 Цветок женщины

Я не тот, кто склонен просто поклониться, невозможно связаться с Ян Си-си до тех пор, пока не будет определено, кто прав и кто виноват... Тем более я не могу просто опустить свою героическую гордость и искренне извиниться перед капризной женщиной. Так что я решил: если это обида, то я буду обижаться с ней до самой смерти...

Вернувшись в гостиницу, только Тьенань был там, он сварил кастрюлю лапши и не утруждал себя использовать миску, просто есть из огромного железного котла. Увидев, что я вернулся, он спросил меня: "Как в итоге разрешилось дело с той девчонкой?"

"Не напоминай... Чувствую, как я злитесь внутри."

Говоря это, я подошел к Тьенань, отодвинул его котел от стола и сказал: "Пойдем, найдем бар в древнем городе и повеселимся... На сегодняшний день я угощаю."

"Не стоит, дай мне сначала наесться."

"Ты слышал о соблазнительной красоте еды? Хватит есть..."

"Ладно, те же маленькие ** в баре, если не развлечь их, они дадут тебе есть?"

Я замолчал на мгновение, а затем ответил: "Пиво все же сможет насытить тебя... Сегодня я хочу напиться до отключки."

...

Когда наступила ночь, Тьенань поехал на своем старом мотоцикле со мной к древнему городу. Это был мой первый раз посещение древнего города после приезда в Дали. В сравнении с миром озера Эрхай, здесь полно бурных гормонов, и туристы здесь сосредоточены гуще, чем у озера Эрхай.

В древнем городе мужчины, кажется, предпочитают носить косички и ездить на мотоциклах, а женщины не расстаются с сигаретами, совсем не похожи на тех людей, с которыми я ранее имел дело, всегда в строгих костюмах, говоря серьезными деловыми терминами.

Местные жители также любят заводить собак, самыми популярными породами являются золотистые ретриверы и аляскинские маламуты, поэтому на улицах древнего города можно увидеть много ленивых собак, валяющихся на земле, с закрытыми глазами и живущих еще более беззаботно, чем люди.

Тьенань же выглядит вызывающе, как старая баба, кажется, знакомая со всеми. Он припарковал мотоцикл возле ворот Эрхай и по дороге забылся, приветствуя всех вокруг. Мне же он мешал своей медлительностью, и когда он нашел еще одну женщину, чтобы поговорить и покурить, я отправился гулять в одиночестве. Мы договорились встретиться через час в баре, где Ма-инструктор пел песни, и это был как раз момент его сольного концерта в этом баре.

...

Пройдя по двум улицам, я присел у двери магазина, который продавал серебряные изделия, а передо мной наискосок была самая известная улица баров в древнем городе: Хунлунцзин. Бар, где поет Ма-инструктор, находится именно на этой улице.

Хотя я еще не вошел, взрывной звук уже вырывался из барной улицы с мощью, сметающей все на своем пути. И эта невероятная инфекционная сила, казалось, позволяла мне видеть через свет прожекторов певцов, разрывающихся на сцене, танцовщиц в скудных нарядах и даже тех зевак, которые остановились смотреть и двигались в сильном ритме, становясь готовыми прыгать в любой момент.

Неудивительно, что так много людей любят Дали. Когда хочется тишины, можно поселиться в гостинице на берегу озера Эрхай, где станет настолько тихо, что ты забудешь о своем существовании. Когда захочется шума, стоит прийти в древний город к Хунлунцзин, где безумные диджеи поднимут вас на взрывные музыкальные вершины.

Но правда ли это Дали, который так нравился Ван Лэй?

Мне было немного обидно за нее, потому что до сих пор я не видел той любви, которая не заботится о материальных вещах, о которой она говорила, и мужчин, которые могут сделать женщину счастливой, едва ли не на ветхом мотоцикле.

...

Придя в себя после некоторого времени, я, наконец, потушил сигарету в руке и последовал за толпой людей в Хунлунцзин. Это была полностью коммерциализированная барная улица, где улицы были полны рабочих, распространяющих рекламу. Они энергично протягивали руки к каждому проходящему туристу, не заботясь о том, нравится ли им это или нет. Все, что их интересовало, это сколько клиентов они могут привлечь за одну ночь и сколько выпьют эти посетители после.

Я не могу сказать, что презираю их, ведь они просто пытаются выжить в жестоком мире конкуренции. Я отчетливо видел на них голод к жизни, такой же, какой испытывал я сам во время пребывания в Шанхае.

Уклоняясь от преград, я наконец добрался до бара, где выступал режиссер Ма. Этот бар называется "Цветок женщины" и, хотя он расположен на шумной улице Красного Дракона, его местоположение уступает соседним развлекательным заведениям. Бар находится в переулке за главной улицей, который, хоть и принадлежит к району Красного Дракона, но здесь больше гостиниц, чем баров. Поэтому в сравнении с основной улицей района, здесь царит умиротворение.

Остановившись у входа, я заглянул внутрь и заметил, что интерьер бара очень прост. Там стоял только один большой стол, вокруг которого располагались несколько длинных скамеек. В баре было не так много людей, всего человек десять, все женщины, которые и пили, и курили...

Режиссер Ма сидел перед ними на сцене, настраивая гитару, но казался совершенно неуместным. Тем не менее, если бы не он, я бы, возможно, и не решился войти в этот "Женский королевство" Дали. Это не потому, что я делаю вид, что праведен, просто бар представлялся слишком инь-янг.

...

Постучавшись в окно и получив ответ от режиссера Ма, я вошел. Меня встретила зрелая женщина в открытом платье, на голове у которой была заколка, но она не могла скрыть морщинки на ее лице, оставленные временем. По всей видимости, ей было не меньше тридцати лет.

Она улыбнулась и протянула мне меню напитков, спросив: "Что бы вы хотели выпить?"

"Давайте два десятка пива для начала."

Она записала заказ и спросила: "Что-нибудь еще?"

"Может быть, добавить немного закусок типа семечек и арахиса."

Тем временем режиссер Ма, настраивавший свою гитару, обратился к ней: "Бай Лю, это мой друг. Запиши все напитки на мой счет сегодня вечером."