Нездешняя повесть

За два дня

Жители Шалаша поднялись еще с закатом, пока опротивевший стук каблуков поодаль еще отдавал приглушенным эхом. Паулис уже спешил с находками: на самой платформе самоката возвышалось зеркало, а Паулис, проговаривая свои стихи, тянул этот груз за собой:

“Село солнце, каков закат!
Что везет мой самокат?
Господину подарок ли?
Чтоб весело дни наши…”

“Завали.”- из-за шалаша показался еще сонный Генри. Держась за край его рукава следовала Вивьен, еще зевающая после пробуждения.
- Сам завали, только погляди, что я нашел, совсем как новенькое! - спуская зеркало с платформы красовался самодовольный Паулис.
- И чего это? Сейчас Господин придет, и обратно, куда нашел потащишь. Нет бы, чего путного сыскать. - Рассматривал с равнодушием находку Генри.
- Бе-бе-бе, а сам-то ты чего благого для Шалаша делал, умник? - передразнивал его Паулис, пока Вивьен, отпустив рукав брата, исследовала руками новую вещицу, найденную Паулисом.
- Ну, как ночь, так ругань. Постыдились бы, Господин то не глухой. - пресекла их спор Севистина, вытирающая лапы кухонным тряпьем.
- Да чего это он, как глаза откроет, так сразу ересь свою бессвязную горланит. - замешкался после появления Севистины Генри, занимая свою привычную позицию на сырой земле. Весь день лил дождь, и он, поежившись, стал искать глазами новое сидение.
- Ничего это не ересь! Это- поэзия. Даже Севистина знает, а тебе бы образованности по-более! - не успокаивался Паулис.
- Землю б подмел, дубина. Вон метелка стоит. Это я тебе говорю, товарищ Генри! - Севистина взбиралась на свою бочку, пока Вивьен с интересом продолжала исследовать зеркало.
- Э, а ты там чего? Сколько не старайся, не разглядишь! - залился хохотом Генри, глядя на сестру - Поди-ка сюда,- Генри завел мелодию на гармошке и Вивьен, как дрессированный в цирке зверек последовала на звук. Ехидно переглянувшись, Генри и Паулис стали перебрасывать друг другу гармошку, играя на ней по две ноты. Вивьен растерянно делала шаткие шаги то в одну, то в другую сторону, пока парни неугомонно хохотали от своей проделки. Севистина равнодушно продолжала делать свои дела по кухне, не обращая внимание на злую шутку молодых тараканов. Вивьен в один миг рухнула коленями оземь, прося перестать издеваться. Эту жалкую картину порушил Поссдант, вальяжно вышагивающий с тростью из-за Шалаша. В миг веселье прекратилось и Паулис, бросив гармошку в руки Генри в последний раз, бросился к Господину:
- Сэр, я сделал все точно так, как вы велели! Три похода на разведку, полюбуйтесь, я даже приволок новенькое зеркало! - Поссдант отрешенно следовал к ложе, что-то перебирая в руках - Я вот о чем… Я хотел Вам предложить, а что, если нам начать публиковать в “Тараканьих вестях” стихи? Каков фурор будет, ну? Я этим ответственно займусь я… - не успел Паулис продолжить, как Поссдант перебил его многозначительным движением руки. Он остановился, поманив Генри указательным пальцем:
- Оставь, - бросил Господин фразу неугомонному поэту, после чего протянул Генри вырезки из старых газет - пойди, развесь это на столбы, у входа тоже, и напоследок еще, вот сюда, прямо напротив.
Генри взял вырезки, и все, окромя Вивьен, с тяжесть доползшей до бочек, столпились вокруг него и стали читать одну бумажку за другой.
- Господин, как вы молод на этих снимках! - сложив в восхищении руки у груди, чуть ли не пропела очарованная Севистина.
- Но сэр, каков в этом толк? Вырезкам то уж не первый год, - уверенно говорил Паулис до тех пор, пока Поссдант не перевёл на него оскорбленный взгляд, что точно был готов вызвать мальчишку на дуэль - нет, то есть… Я хотел сказать… Как всё ловко вы придумали… Сэр…Господин… Вот, теперь пущай думают, что у нас всё… эээ… Точно так, как в этих чудесных газетах!
- В статьях правда, Паулис. Каково значение, будь срок им год, два, да хоть десяток лет? Главное ведь отнюдь не это, а чтоб красота нараспашку светилась. Вот ты, допустим ползешь на встречу к милейшей дамочке, и за день до того облысел на темени к чертям, и что ж делать вздумаешь, добропорядочный ты мой?
- Я… Без сомнений, как доктор прописал- шляпу с полями на тыкву и вуаля! - дрожащим голосом пропищал Паулис, пытавшийся сгладить ситуацию. В это время все с замиранием сердца следили за словесной перепалкой, бегая глазами от Паулиса к Поссданту.
- Вот! Всё верно, чертовски верно! Можешь же внимать истине, когда мордой в неё ткнут! А то пререкаться каждый дурак сможет. - Поссдант уже было расцепил свои лапы, выпуская Паулиса прочь, как вдруг, продолжил, совсем иным для него хладнокровным, низким голосом - Вообще, знаешь, я давно наблюдаю за тобой, слушаю твою, так называемую “поэзию”, и я солгу, если скажу, что ты в последнее время меня не напрягаешь. Все эти строки про “Подарок Господину” и “Весело заживем”...

-Но… - спешил добавить Паулис, но попытки объясниться были тщетны, его слова точно пролетали мимо Поссданта.

-Не стоит оправданий, не расходуй помойный кислород. Единственное, во что я хочу верить, так это в то, что некий “Подарок Господину” в один прекрасный день не пронзит мою спину, - Поссдант оценивающе оглядел территорию Шалаша - слишком мало находок за сегодня, ты забываешься, мой дорогой. Вон, умница Севистина, не смыкая глаз стряпает и денно и нощно. - окутал лаской Поссдант в миг расплывшуюся в большей улыбке женщину.
- Ля-ля-ля… Плачет кухарка без посла… Ля-ля-ля… - раздалась за бочками в полной тишине песенка Вивьен. Все разом охнули, закрыв рты. Генри точно ошпаренный подскочил с места, спешив к Вивьен, дабы прикрыть ее издающий не желаемые слова рот свой гладкой ладонью.
Поссдант насторожился, и за спиной девочки уже послышался приближающийся стук палки, но она сидела невозмутимо, продолжая мычать песенку в руку брата. Только отпустившее воздух напряжение возросло вновь и те пять шагов, что делал Господин навстречу маленькой язве, казались длинною в вечность. Генри от охватившего страха выронил из лап те вырезки газет, и все остальные, в любопытстве заглядывающие за угол Шалаша, незаметно для них самих, топтали то, что секунду назад было важнейшей целью. Руки Поссданта затряслись от наступающего гнева, и трость, которую они обхватывали, затанцевала по земле причудливый танец. Генри встал на колени, сложив руки в мольбе перед Господином, судорожно проговаривая: “Господин, прошу, она ничего такого не имела ввиду, ей просто голову напекло, ну что взять с этого глупого ребенка? Прошу Вас, не стоит…”
И пока Генри отвлекся на мольбу, уведя от рта Вивьен руки, та, как ни в чем не бывало, словно не находясь в тот час на смертном одре, продолжила: “Ло-ло-ло, ло-ло-ло, без посла всё померло, ло-ло-ло”. Снова Генри, уже чуть ли не плача, грубо заткнул ей рот, но уже с новой силой, ударив её затылок об косяк. Поссдант стоял недвижно, приподняв бровь, и неожиданно перевел взгляд на Паулиса, наконец начав говорить:
- Сдается мне, что живет правда в моем дурном предчувствии, - сказал он точно случайно озвучив свои мысли, гуляющие в голове. - Паулис! Жалкий негодник, Шалаш отравляющий! Вздумал ты превысить себя над Севистиной и так жалко заговорить чужими устами? Я повелеваю тебе передать Генри, чтобы он передал своей сестричке, чтобы извинилась и наконец заткнула свой лживый рот! - эта просьба показалась странной, скорее, даже, последним, чего кто-либо мог ожидать от Господина. Затыкающий рот брат округлился в глазах и в изумлении поднял бровь.
- Г-г-генри, Господин просил передать, чтобы ты передал Вивьен… Чтобы она закрыла рот и больше не говорила глупостей. - заикался Паулис и уже на последней фразе слова стали совсем неразборчивы.
- Вивьен, Господин просил передать Паулису, чтобы он передал мне, чтобы я передал тебе, чтобы ты больше не говорила такие дурные вещи. Прошу тебя, заклинаю, замолчи, и больше не открывай свой поганый рот. - Генри закончил фразу громкой пощечиной по маленькому личику сестры.
Поссдант самодовольно подошел к Генри, схватил его за ухо и отвел от сестры, бросив на обозрение всем на землю собирать разбросанные и уже почерневшие от грязи и подошв газеты.
- Довольно нянчиться, а ну, живо собрал все газеты и пошел клеить их на столбы. - Генри повиновался Поссданту, промолвив лишь тихое и напуганное “Слушаюсь” . Собрав все за считанные секунды, он исчез с глаз наблюдающих жителей, спотыкаясь и дрожа. Паулис стал делать еле заметные робкие шаги назад, стараясь скрыться от Господина, но тот, заметив его снова задекларировал - Севистина, клейкую ленту! Ещё, будь так любезна, пишущий материал и листочек. - девушка, не медля ни секунды, вернулась со скотчем, надетом на руку браслетом и кипой бумаг наперевес. Поссдант, взяв в руки листок, что-то молча шкрябал на нем около минуты, завершив писанину размашистой подписью. Севистина, оглядев записи, широко улыбнулась и многозначительно кивнув, запихала его в дырявый фартук. Паулис в недоумении пытался разглядеть документ, но его глаза снова пересеклись с глазами Поссданта, и не успев сказать ничего путного, как его губы тут же сомкнулись под опоясывающей голову клейкой лентой.
- Ну вот, теперь никакие дурные мысли не выйдут из этого больно уж вольнодумного рта. Теперь, ты можешь приступить к своим обязанностям, - Господин перевел взгляд на сидящую неподвижно Вивьен - а ты, с глаз моих долой, слепая мерзавка!
Вивьен на ощупь доползла за Шалаш, Генри продолжал где-то вдали клеить листовки, а Паулис умчал на своем самокате прочь, исполняя приказ. В Шалаше остались двое - Поссдант и глубоко обожаемая им Севистина, что продолжала ехидно улыбаться, делая Господину массаж плеч.
- Знаешь, дорогая, я вот о чем помыслил сегодня. Ничто не вечно, даже я. И моя блестящая смекалка, ум, грамотное правление. Но стоит предостеречься и подумать насчет преемника. Так вот, я настроен решительно насчет тебя, единственного лучика света в темном царстве. Считай, это мое завещание. - гладя ее руку на своем плече говорил Господин, словно сам не свой, иным голосом и тоном, таким другим, по сравнению с тем, что было всего каких-то пару минут назад.
Севистина охнула, крепко опоясав руками шею Поссданта, обнимала его, прижимаясь своей щекой к его макушке.
- Господин! Я не знаю, как вас отблагодарить! Я Вас не подведу и буду служить вам верой и правдой, до самого конца. Вы самый мудрый из всех правителей, коих мне доводилось видеть! - словно напевала она.
- Ну, полно. Самой большой благодарностью для меня будет твое благополучие. Пойди, отдохни, как следует. Ночь была тяжелой, нам пришлось многое пережить. И не забудь хорошенько припрятать мой документ, я всё-таки считаю, что его обнаружение третьими лицами не принесет ничего хорошего. - он отстранил ее, по прежнему держа за ладонь.
- Обязательно, будет сделано. Доброго дня вам, Господин!
Севистина удалилась, придерживая в фартуке указ. Поссдант, вошедший на пару минут в забытье, думая о чем-то глубоком, вернулся в сознание увидев зеркало, найденное некогда Паулисом. Он доковылял к нему, и долго всматривался в свое отражение, не то восхищаясь собой, не то пытаясь узнать таракана, рассматривающего его в ответ.