Нездешняя повесть

Великое событие

Поссдант не спал весь день, он все время думал о прожитых в Шалаше днях. К сожалению, о подуманном он тут же забывал. Иногда придумывал выдуманное, и вот оно, как раз таки, держалось в памяти более основательно.

Когда все остальные встали, Господин объявил построение:
- Итак, раз-два! Все встали в ряд! Вивьен, подвинься слегка к нам, милая, я не вижу твоих глаз, - Вивьен второй день была прикована за шею, как собака, и уже третий день жила на улице. Её внешний вид уже не различался от мусорных отходов, а тело было словно мертво, потому подвинуться хоть на пару сантиметров откликалось в ней дичайшей болью. Тем временем, Генри встал справа, а Севистина слева. Поссдант разглядывал их, навевая страх у Генри, из головы которого не вылетал коварный план кухарки - нет, не так. Поменяйтесь местами,- Теперь Севистина стояла справа, а Генри, дрожа, подвинулся налево - вот, другое дело. Разве вы не помните правила построения? Мы делаем это каждый Тараканий день, пора бы уж заучить порядок наизусть! - два оставшихся в ряду таракана иронизирующе переглянулись - Итак! Настал тот самый день. Пока вы все бездельничали, я двигал наш прогресс, и благодаря нему, наша дорогая Тараканья власть оценит Шалаш по достоинству. У кого нибудь есть, напоследок, какие - либо предложения? Не стесняйтесь, я всегда был вам лучшим другом и готов принять любые замечания!
- Как насчет того, чтобы хотя-бы залатать крышу Шалаша? Она течет от дождя. И вообще, эти доски уже превратились в труху, у нас же есть запасные. - хрипя от бессилия предложила прикованная Вивьен. Её судьба была определена, и перечить ей было бы самой последней глупостью.
- Вивьен, я не смею осуждать тебя за то, что ты не видишь великолепия и этих досок, и этой крыши. Я не стану этого делать, ведь все это - наша особенность, так мы чтим память наших предшественников, которые любезно соорудили наш милый дом. Это - вековые традиции, и именно поэтому мы и одержим победу над Тараканьим окопом, что только и видит, как убивать дух прошлого. - Вивьен даже не стала слушать до конца, она отвернула голову от говорящего и плотно прижала её к груди.
- Господин! - воскликнула Севистина - Я считаю, ничего не стоит менять. Вы правы, ведь Шалаш не был бы Шалашом без такого наследия. Вспомните только полосатых тараканов, которые вздумали зашить дыры на своих старых костюмах. Это ничем хорошим не кончилось.
- А чем это закончилось? - неуверенно задал вопрос Генри.
- Они больше не ходили в дырявом. - уверяла тараканиха.
- Вот же хамы! - согласился Генри.
- Я предлагаю лишь расслабиться перед приходом властей, отпустить все дурное прочь, - вдруг оживилась улыбчивая тараканиха - я предлагаю выпить! Сегодня в меню у нас коктейль под названием “Вечность”, который я специально подготовила для такого дня, прошу.

Генри тяжело дышал, он рассматривал протянутый Севистиной бокал, сравнивая его с бокалом Поссданта, дабы убедиться в том, что яд не промочит и его горло тоже. На стакане Генри красовался маленький скол на ободке, по которому Севистина показательно легонько провела несколько раз пальцем, подавая определенный сигнал об отсутствии опасности. Поссдант же легко принял бокал в свои лапы, гордо держа его у своей груди.
- Генри, я понимаю, что ты волнуешься перед приходом Тараканьих властей, но будь добр, уйми свои руки, прикажи им не трястись! - настороженно глядел Господин прямо в Генри, прямо в его страх и от этого его руки плясали еще сильнее, проливая содержимое бокала на землю. Севистина глядела на Генри с милой улыбкой и устрашающими, выворачивающими наизнанку глазами.
- Итак! Я хочу сказать тост. За то, что мы с вами вместе, вопреки всему дурному превозносим в наш Шалаш свет и доброту. Мы вместе с вами, и особенно я, чтим нашу культуру и храним традиции, напоминаем всем завистникам наше общее имя- Шалаш, и особенно моё - Великий!... - Господин не успел договорить, как его прервали чужие голоса двух низкорослых тараканих. Одна из них держала в руках папку, описывая в ней пейзаж, представший перед глазами. На ней были очки, что во много раз увеличивали её и без того огромные глаза. Вторая тараканиха выглядела несколько серьезнее: на ней красовался черный пиджак и аккуратная шляпка. Сразу войдя на территорию шалаша, она громогласно воскликнула:
- Поссдант? - речь ее была настойчива, способная пробить и бетонную стену.
- Я! А вы, я так полагаю, представители Тараканьих властей! Я ждал вас, не желаете ли выпить? Прошу, угощайтесь! - выпрямившись, крайне интеллигентно заговорил Господин, дающий понять своим подданным, чтобы они последовали его примеру. Но Генри и Севистина лишь с досадой смотрели на эту картину, осознавая свой провал.
- Нет, спасибо, сами пейте свою отраву, - протянула гостья в шляпке - вы читали газеты?
- Естественно! - Поссдант тут же избавился от стакана, швырнув его куда подальше в сторону, чем еще более огорчил заговорщиков.
- Значит, вы в курсе о прошедшем голосовании?
- Так точно.
- Что ж, в таком случае, посмею вас поздравить. Правда, впервые вижу таракана, который так счастлив от подобных новостей, - пишущая тараканиха хихикнула, а носительница черного пиджака продолжила вещать - итак, проверка состава. Севистина?
- Здесь.
- Генри?
-Здесь.
- Паулис?
- Уехал в город на лечение усов.
- Вивьен?
- Вон там.
Тараканихи, услышали хрипы, доносящиеся с торца Шалаша. Увидев изнеможённую Вивьен, говорящая была вне себя от возмущения:
- Великий Таракан! Вы только поглядите, они держат на поводке ребенка! Да что же за животные! - она тут же ринулась к Вивьен, снимая ее с привязи. Вивьен, которая встала впервые за два дня, страшно шаталась из стороны в сторону, теряя равновесие.
- Да что же вы, не стоит поспешных выводов. Девочка глубоко незрячая, это всего лишь мера предосторожности, чтобы она не напоролась на что-нибудь острое или вовсе не упала, разбив лицо! Мы повинны лишь в том, что страшно о ней заботимся! - Поссдант замешкался, схватил Вивьен за исхудавшую руку и плотно прижал к груди, гладя её головку - Правда, милая? - Вивьен молчала.
- А я говорила, что это место давно пора отправить на Форджету! - кричала представительница тараканьей власти в исступлении.
Наступила тишина. Звенящий шок ударил в перепонки и сдавил солнечное сплетение Поссданта, который в одночасье расцепил руки, снова уронив Вивьен на землю. Севистина залилась в улыбке, на этот раз совсем искренней, а Генри пока не понимал, чья позиция ему больше к лицу, поэтому, тот просто стоял неподвижно и наблюдал за когда-то Господином.
- Т-т-то есть, как это, на Форджету? - Поссдант растирал глаза руками, не веря в происходящее, его пробило током, от того его тело шаталось, точно он просидел на привязи два дня вместе с Вивьен.
- Ну, Форджета - городская свалка забытого хлама. Ваш Шалаш направят в категорию “А”, то бишь забытых вещей, о которых никто не станет утруждаться вспоминать. Вы газеты читали, еще раз спрашиваю?
- Да, но… Голосование…
- Так на что голосовали - то, по вашему? На лучшее Тараканье пристанище?
- Во старый шутник! - добавила тараканиха в очках, что от крайнего изумления и забыла вести свою документацию.
- В течении пяти минут к вам прибудет служба Форджеты, всего вам плохого. - долгожданные представители власти удалились так же быстро, как и заявились в Шалаш.

Поссдант стоял, смотря в пол. Собравшись с мыслями, он вздумал обратиться к своим подданным, но было слишком поздно: они уже разбирали Шалаш по частям, забирая все самое ценное, что только могли найти. В конце концов, от Шалаша остался лишь каркас - пара поддонов, и старое, дырявое тряпье, что когда-то служило крышей. Одна лишь Вивьен осталась лежать на земле, совсем одна, ведь ее брат, по всей видимости, про неё и вовсе позабыл. Она дрожала, и найдя в себе силы подняться на колени, стала звать Генри, но увы, никто не откликался.
- Генри? Генри, я здесь! - когда она осознала, что никакой Генри за ней не вернется, она горько заплакала, истошно пытаясь подняться на ноги.
- Слепошара. Разве ты не видишь, что никогда нет? - оскорбленно, с закипающей злобой прорычал Поссдант.
Вставшая на ноги Вивьен повернула голову в сторону голоса Поссданта и прекратив на долю секунды рыдания, прорычала со злобой, не менее его:
- Это не я слепая. Это ты слепой!

Вивьен спотыкалась, ковыляя прочь из ненавистного ей ада. Она хотела забыть, стереть все эти звуки и ощущения из памяти, она была готова быть где угодно, лишь бы не с ними. С родным братом, с тех пор, она никогда не говорила, и впрочем никаких вестей от нее самой не исходило.