Неждана из закрытого мира, или Очнись, дракон!

Глава 3. Знакомство

День первый

– А? Уже?

Тряся головой, чтобы немного прийти в себя и глаза продрать, я стала оглядываться. В свете пары факелов разглядела стену дома, уходящего куда-то в небо, крыльцо высокое, дверь большую и двух дружинников с бердышами, стоящих по обе стороны от неё.

Меня ссадили с лошади – кто меня вёз, не поняла, кафтаны у всех одинаковые, а лицо или хотя бы цвет бороды в полутьме не разглядела, – навешали на меня всё моё добро и легонько подталкивая в спину, направили куда-то вбок, в темноту.

Правда, выйдя из круга света факелов, я заметила другой свет, поменьше. Когда ближе подошла, увидела, что это свеча, которую держала девка моего возраста или чуть моложе. А за спиной у неё была другая дверь, попроще, и крылечко пониже, всего в три ступеньки.

– Ещё одну нашли? – зевая, спросила она кого-то позади меня, кто сюда привёл. А потом уже мне: – Ну, пойдём, покажу, где жить будешь. Нас с Беляной к вам горничными приставили, меня Касаткой зовут, а тебя?

Говоря всё это, она забрала у меня сундучок и пошла в дверь, указывая дорогу, я за ней.

– Неждана.

– О как! – Касатка затормозила и резко обернулась, я чудом на неё не налетела. – Ещё одна? Чегой-то вас всех мамки с батьками так одинаково поназывали-то, а?

– Откуда ж мне знать? – пожала я плечами, отчаянно зевая.

– Ладно, не моя печаль, – Касатка вновь пошла вперёд, потом по лестнице вверх, я за ней. – Идём скорее, тебе завтра хоть весь день дрыхни, а мне с утра воду вам носить.

Я крутила головой, стараясь в свете свечи разглядеть невидаль, когда один дом поверх другого строят, батюшка говорил, «этажи» называется. Поднявшись по лестнице, мы вошли в маленькие сени, где двери были по бокам и впереди.

– Тут уборная, – Касатка приоткрыла одну из дверей, оттуда пахнуло знакомо, сразу понятно стало, о чём речь. Пока я пыталась понять, кто ж делает отхожее место прямо в доме, и где копают под него яму, если снизу ещё один дом, то есть этаж, Касатка указала на другую дверь: – Умывальня там. В баню послезавтра поведут.

Я сунулась во вторую дверь, ничего не разглядела, хотя оконце там было, вот только его и смогла увидеть. А Касатка уже открыла дверь, что впереди.

Горница была просто огромной, с весь наш дом. В три больших окна слабо светил молодой месяц, я смогла разглядеть большой стол с лавками посредине и лавки же под окнами, остальное тонуло во тьме.

– Если голодная, там, на столе, баранки, – махнула рукой Касатка, проходя мимо стола, на котором и правда стояло блюдо с баранками. – Свечку тебе оставлю, если в уборную захочешь или поесть, а пока идём.

Мы дошли до угла, до которого не доходил свет из окон, и я увидела ещё одну лестницу. Только если первая была, словно очень высокое крыльцо, то эта больше походила на ту, что к сараю приставляли, чтобы на сеновал залезть, только перекладинки пошире. Касатка ловко взлетела вверх, я же шла осторожнее, придерживаясь свободной рукой за стену.

– Опочивальня, – шепнула моя провожатая, обводя рукой комнату, размером с нижнюю горницу вместе с умывальней, отхожим местом, а заодно и сенями. – Выбирай свободную кровать и спать ложись. А я пошла.

С этими словами Касатка поставила на пол мой сундучок, сунула в руку свечу, вытащила откуда-то лучину, запалила от свечи, широко зевнула и быстро сбежала вниз. А я только глазами хлопала, слушая, как тихо хлопнула дверь внизу.

Потом оглянулась. Разглядела много кроватей, часть была занята. На цыпочках подошла поближе, нашла свободную, опустила рядом торбу и узелок, огляделась, пристроила свечку на подоконник, к которому примыкало изголовье. У нас-то дома кровати боком к стене стоят, но их всего-то две, а тут… Если я восьмая, а свободных коек точно больше одной, раз Касатка предложила мне выбирать, то выходит… Не знаю, сколько выходит, но вдоль стен точно не поместятся.

На соседней кровати кто-то заворочался, недовольно что-то пробормотал, натянул на голову одеяло и затих. Я быстро отвязала пояс с узелком и лаптями, тоже оставив на полу, перенесла под кровать сундучок и спустилась вниз. Есть особо не хотелось, но баранки – лакомство редкое, от такого не отказываются, даже если не голодная. Но сначала пошла в уборную, как Касатка назвала отхожее место.

Обнаружила два ящика высотой с табуретку, с крышками сверху. Подняла одну, обнаружила дыру, как у нас в отхожем месте, села сверху. По звуку поняла, что нет там никакой ямы, а просто ведро стоит. Ничего нового, у нас зимой, в самые морозные ночи, тоже помойное ведро в сени ставится, только без ящика. А тут – лето, долго ли до огорода пробежаться?

Хотя… Если избранных на улицу не выпускают, тогда понятно. По другому-то никак.

Зашла в умывальню. Два рукомойника над помойными вёдрами, два ведра с чистой водой, в одном ковшик плавает, лавка с тазиком, несколько гвоздей в стенах, наверное, под полотенца. Потыкала снизу пимпочку рукомойника – вода есть, умылась. Вытереться было нечем, не сообразила взять, ну да не растаю, так обсохну.

Вернулась в горницу, огляделась. На полке нашла несколько одинаковых кружек, взяла одну. Вроде чистая, но всё же ополоснула. На столе увидела три крынки – с квасом, простоквашей и чистой водой. Налила себе простокваши, с закрытыми глазами сжевала бублик – мягкий, свежий. Нам-то батюшка пока бублики привезёт, их грызть надо, но это хорошо, на подольше хватало. Я даже и не знала, что бублики мягкими бывают.

Вымыв кружку, я отправилась наверх. Свою кровать по вещам отыскала, разделась, оставшись лишь в нижней рубахе, пристроила вещи в ногах кровати, легла.

Не соврали дружинники – перину выдали. Мягкую. И подушка пуховая, одеялко вроде шерстяное, а не колется. А уснуть не получается. Столько мыслей, столько волнений за день. Вот жила-жила себе, горя не знала, а потом в одночасье вся жизнь раз – и с ног на голову.

И тихо так, непривычно. Дома-то батюшка храпит, да бабушка присвистывает во сне, сверчок, опять же, от того себя в безопасности чувствуешь, дома же. А тут – тишина. Девки избранные спят тихо, как мышки, некоторые едва посапывают, и от этого неуютно становится. Сразу понимаешь – чужое место.