Неждана из закрытого мира, или Очнись, дракон!

Глава 4. Догадки

День пятнадцатый

– Возвращаются! – крикнула Дарина, сидевшая на подоконнике. И тут же добавила: – Одни.

– Одни? – переспросила Добронрава. – Как одни?

– Последняя деревня, – нахмурилась Незвана. – А двенадцатой так и нет. И что теперь?

Мы так и не узнали за всё это время, для чего нас всех искали и собирали в терем на княжьем дворе, но то, что кроватей в спальне было двенадцать, вряд ли было случайностью. И то, что отряд дружинников продолжал объезжать дальние деревни, тоже говорило о том, что поиски избранных продолжаются.

И вот теперь они закончились, и, судя по понурым фигурам дружинников, – а мы всей толпой ринулись к окнам, облепив их, так что всё видели, – работу свою они не выполнили.

– Может, снова пойдут искать? – предположила Ждана. – Вдруг кого упустили?

– А я б и не против, – потягиваясь, высказалась Добронрава. – Пусть хоть всю мою оставшуюся жизнь ищут. Только б кормили так же.

– Тоска же, – вздохнули хором Желана и Пригода.

– Кто б говорил, – фыркнула Неждана. – Вы тут всего-то неделю с небольшим, а мы уже почти месяц.

– Я скоро с ума сойду, – покачала головой Незвана, которая была первой найденной избранной. – Кажется, хоть куда уже готова, лишь бы по земле пробежаться, воздуха вольного вдохнуть.

– Так окна ж открыты, хоть обдышись, – хмыкнула Добронрава. – Лично мне всё нравится. Я того воздуха вольного вот так надышалась, – провела она рукой по горлу.

В чём-то я могла её понять. Младшая дочь у престарелых родителей, не имевших сыновей, Добронрава с малых лет была и за сына тоже. Крупная, крепкая, она и дрова рубила, и за плугом ходила, да и женская работа почти вся на ней была.

Может, потому и замужем до сих пор, в свои двадцать три, так и не была – не каждый согласен был в примаки идти, да и побаивались её возможные женихи. Когда жена сильнее мужа, на неё не особо рявкнешь, тем более – руку не поднимешь, а некоторые мужики себя только тогда сильными чувствовали, когда над более слабым власть имели.

В общем, несладкая жизнь у Добронравы была, она единственная по ночам слезы не лила в подушку от разлуки с родными и привычной жизнью. О родителях не беспокоилась – от трёх старших сестёр у неё имелось больше десятка племянников, некоторые старше неё, так что, доглядеть стариков, а заодно и дом от них унаследовать, желающие найдутся. А она отдыхала и отъедалась за все прошлые тяжёлые годы. И «на волю» не рвалась.

А вот всем остальным было тяжко, особенно деревенским. Выходить из терема нам было строго-настрого запрещено, я не сразу узнала, но на первом этаже, под горницей, дружинники жили и лестницу охраняли. Да мы и не пытались выйти, раз велено не выходить, кто ж княжий приказ нарушать станет?

За всё время, что я жила в тереме, нас трижды выводили в баню, да не всех сразу, а по двое-трое и под охраной дружинников, от двери до двери, словно попытаемся сбежать по дороге. Хорошо хоть, в саму парилку за нами не заходили.

Вот мы и развлекались, кто как мог.

Первые дни новенькие в окна смотрели, всё же княжий двор – это такая невидаль. Потом надоедало. Болтали друг с другом, вспоминали прежнюю свою жизнь, песни пели, иногда стол с лавками к стене сдвигали и играли в жмурки, салки, колечко, а когда нас стало одиннадцать, то и в горелки, словно снова вернулись в беззаботное детство.

Кто с собой рукоделье прихватил, тем, считай, повезло. Я расшила весь рукав для новой рубахи, при том, что нужна была только одна полоска узора, да и вся остальная рубаха дома осталась. Шерсть и спицы девчатам отдала, они, по очереди, раз пять уже пару чулок связали. А как шерсть заканчивалась – распускали и снова вязали. Всё руки заняты.

Муська и Фантик стали всеобщими любимцами, девчата даже ссорились иногда, кому пришла очередь кошку гладить, кому с крысом играть.

Так же хоть каким-то развлечением были сплетни, приносимые Касаткой и Беляной. Приставленные к нам горничными, они таскали нам еду и чистую воду, выносили помойные вёдра, а потом оставались немного поболтать. В их обязанности входило так же прибираться в горнице, мыть полы и посуду и взбивать нам перины, но с этим мы и сами отлично справлялись, со скуки отмыв наши хоромы до блеска, так что, у них оставалось время просто посидеть, отдохнуть и ответить на наши вопросы. На те, на которые они знали ответы.

В основном Касатка с Беляной могли рассказать кое-что о семье князя, об укладе их жизни, немного о гостях, сплетничали, кто к княжьим внучкам сватается, на кого младший княжич глаз положил, и всё в этом духе.

Про нас, избранных, о том, зачем нас собрали, и что нас ждёт, сказать не могли ничего. Даже крохотного слуха об этом никто не пустил. То есть, слухов было предостаточно, вот только все они были на уровне догадок, а гадать мы и сами умели. Только проку от того не было.

Лишь одна из наших догадок была, пожалуй, ближе всего к истине, только всё равно ничем нам помочь не могла. Высказала эту догадку Незвана примерно на третий день после моего появления в тереме.

– Девчата, а вам наши имена странными не кажутся? – внезапно спросила она, когда мы уже закончили ужинать, но из-за стола ещё не встали.

– Имена как имена, – пожала плечами Добронрава, допивая квас. – Что с ними не так?

– Три Нежданы на нас, восьмерых – нормально? А к ним ещё и Найдёна с Незваной. Вам и правда это странным не кажется?

– Да в чём дело-то? – лениво вертя кусок недоеденного бублика, спросила Ждана. – У нас в деревне целых четыре Нежданы было и два Неждана. Дети, они порой неожиданно появляются, так и что с того?

– Ну, ты сравнила! Шестеро на всю деревню и трое на восемь человек, – не отставала Незвана. – Лучше признавайтесь, девки, кто из вас подкидыш?

И первой подняла руку. За ней Найдёна, я, Ждана и Прибавка. Чуть помедлив, руку подняла и Дарина.

– А что, боярам тоже детей подкидывают? – удивилась Прибавка.