Нежданчик для Биг-Босса

Глава 6. Неопровержимое доказательство

В доме строгой Дарьи Стриж меня приняли как родного. Обогрели, напоили, накормили, даже костюмчик старый нарядный откуда-то из загашника достали. От такой заботы я чуть не прослезился, признаюсь без всякого сарказма. Или на меня так запах лежалой одежды действовал? Кто знает, какие пары пылевые клещи выделяют.

Но это ерунда по сравнению с эмоциональной стороной вопроса. Нечасто меня подобным чужие люди баловали, да и родная мать не отличалась излишней любовью даже в детстве, а уже будучи взрослым, я понял, что мы в сущности далеки друг от друга. Не сходились во взглядах по разным вопросам. Глобально не сходились. Я во всем всегда был виноват. Отец во всех спорах принимал сторону жены, подкаблучник, что с него взять.

Посему я для себя вывел два жизненных кредо. Первое: женщина никогда не будет мною помыкать. Второе: для своих детей я стану самым лучшим отцом и другом.

Жизнь показала, что задуманное не всегда исполняется. С первым пунктом разобрался без проблем, бывшей не удалось меня подогнать под свои стандарты, как она ни пыталась. Мягкий плюшевый муж – это не про меня.

Но с ребенком…

Во всей суете последних часов я давил в себе клокочущую ярость напополам с угрызениями совести. Кого-то так сильно обидел, что этот человек решил скрыть от меня беременность и рождение ребенка. Я терялся в догадках, что за женщина стала матерью Дани. Почему бросила? Почему ничего не сказала? Неужели материнское сердце не дрогнуло?

– Расскажите мне про ваших энергичных соседок, – прошу Дарью, с унылым видом взирающую на суетящихся над ребенком женщин.

Мы сидели в отдалении от бабсотряда, на островке возле наряженной и сверкающей огнями елки, в полумраке, пропитанном новогодней атмосферой. А за окном тихо падал снег, добавляя зимнего настроения.

– Хотите знать, можно ли им сына доверить? – вздергивает бровь, натыкая на вилку горошины из оливье.

– Я прекрасно вижу, что можно. Вы не представляете, что здесь было! Столько энергии, молодым дадут фору.

– Как раз представляю, – с теплотой замечает Стриж, а я понимаю, что пялюсь на нее как дурак. На открытое декольте, на переливающуюся в свете гирлянды кожу, на искрящиеся странным чувством глаза… – Но вы все же расскажите. Мы ничем не навредили Данечке? – с беспокойством спрашивает Стриж, и от заботы в голосе у меня в груди щемит. Кажется, она уже привязалась к постреленку.

– Нет, разве что накормить забыли. Вернее, мы бы и не смогли. Вы бы видели, какие они тут опыты проводили, чтобы выяснить, что ест ребенок. Менделеев позавидовал бы. И ложечку ко рту подносили, и палец, отправили меня бутылочку кипятить с соской, смесь делать. Я как будто школу молодого бойца прошел. Хотя, знаете, на военных сборах было гораздо легче. Когда заботишься о ребенке, каждое твое действие может нанести непоправимый вред! Это сложно принять вот так с ходу.

– Согласна! Он такой маленький, просто крошечный, кажется, что коснешься – и сломаешь! – подхватывает Дарья, и мы начинаем жаловаться друг другу на судьбу людей, нашедших в офисе подброшенного чужого ребенка. Как будто участвуем в собрании анонимных алкоголиков и рассказываем, какие мы бедные, несчастные, беспомощные, обиженные судьбой, но так-то герои, хоть сегодня медаль у президента получать готовы с гордым видом.

Знаете, это как-то даже объединяет. Начинаешь понимать, что с такой женщиной хоть в огонь, хоть в воду. Привела к себе в дом (забудем, что я вынудил) и ведет себя как радушная хозяйка (забудем, что хозяйка здесь вроде как тетка и она всем рулит, а Дарью мое присутствие явно смущает, не рада она мне).

– Дарь, вы как жених и невеста с Глебушкой! – подлетает к нам одна из соседок – полноватая дама в фиолетовом платье с невообразимым начесом желтоватых волос. – Скучаете?

– Теть Лен, это наш генеральный директор, если что, – лепечет Дарья, явно смущенная замечанием соседки.

– Генеральный, что ли, не человек? – фыркает та, выволакивая нас без особых церемоний из-за стола. – Мы тут все уже подружились, пока ты красоту наводила. Пойдем, покажем кой-чего.

Заинтригованные, проходим в ту часть комнаты, где суматошные женщины организовали импровизированный пеленальный столик. Чего тут только нет… И соски, и пеленки, и одежки… Но главным элементом, конечно же, был Данька, снова голенький и сучивший ножками. В сотый раз задаю одни и те же вопросы:

– Он не заболеет?! Не холодно ему?

А Дарья поддакивает рядом:

– Давайте его оденем, давайте укутаем.

Прямо заботливые родители, ей-богу.

– Не переживай, папашка! – хлопает по плечу тетя Лена, а я подхожу к мальцу, завороженный зрелищем. Казалось бы, ну что тут такого? Обычный карапуз, лежит, ножками дрыгает, агукает. Но каждое слово ловишь, каждый жест, в горле комок, а на душе камень. Вдруг твой?! Вдруг реально твой? И нарастает чувство, незнакомое, которому трудно подобрать название. Но понимаешь, что за этого маленького человечка порвешь любого!

– Ой, смотрите, он себя бьет! – испуганно охает Дарья, когда замечает, как и я, что малыш вскидывает ногами и дубасит по животу ручками. Бац – и улыбается. Бац – и глазки лучатся весельем. Бац – и на коже красные отметины. Подхватываюсь и ловлю маленькие кулачки, поражаясь булькающему внутри облегчению, как будто человека от смерти спас.

А тетки рядом смеются, друг друга в бока пихая, мол, смотри, какой чудной.