Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 3

На пороге стоял мужчина, весь облепленный белыми мухами, словно новогодняя ёлка. Его дублёнка была покрыта толстым слоем снега, а меховая шапка казалась белой от инея.

— Девушка, — пробурчал он, отряхнувшись, — не найдётся ли у вас каких-нибудь старых подсвечников, самоваров? Да в общем, любого старья. Куплю.

Я покачала головой:

— Нет, к сожалению. Но если что-то появится, могу позвонить. Оставьте номер.

Он продиктовал номер, и я, записав его на клочке бумаги, закрыла дверь.

"Надо будет заглянуть в подпол", — подумала я, возвращаясь на кухню.

Фимка и Захар постоянно таскали оттуда старые вещи, пытаясь найти им новое применение. То подсвечник найдут, то старинную вазу, то ещё какую-нибудь безделушку.

— Что-то часто стали появляться такие покупатели, — заметила Наталья, разливая свежий чай.

— Да, — согласилась я, — и каждый раз они спрашивают про старые вещи. Может, в городе открылся какой-то антикварный магазин?

— Возможно, — улыбнулась она. — Но нам-то что с того?

Я промолчала, но про себя подумала, что нужно будет порыться в закромах, потому делать из дома музей, совсем не хочется. Да, вещи интересные, но хранить их все просто ради памяти... Нет, это не для нас

"Может, стоит всё-таки навести порядок в подполе?" — мелькнула мысль.

Как только Наталья уехала, я, вооружившись старой керосиновой лампой, направилась в сенцы. Деревянная дверь в подпол встретила меня пронзительным скрипом, от которого по спине пробежали мурашки.

Спускаясь по узким ступеням, я осторожно освещала путь дрожащим светом лампы. Пыль, поднятая моим появлением, медленно кружилась в воздухе, оседая на паутине, которая свисала с потолка, словно серебристые нити древнего паука-ткача. Растревоженные мыши шуршали в углах, торопясь убраться подальше от незваной гостьи, оставляя после себя едва заметные следы на пыльном полу.

Подвал встретил меня прохладой и запахом столетий. Вдоль стен стояли деревянные ящики лари, покрытые многолетним слоем пыли, словно покрытые серебристым мехом. На полках громоздились стопки предметов: пожелтевшие газеты начала прошлого века, страницы которых хранили истории о давно забытых событиях. Их края были обветшалыми, а чернила местами выцвели, превращая слова в призрачные тени прошлого; старинные часы с остановившимися стрелками, застывшие во времени; коллекция гжели с потускневшими краями и сколами; растрескавшиеся самовары разных размеров, каждый со своей историей. Их медные бока отражали свет лампы, создавая причудливые блики; подсвечники — от простых до изысканных, украшенных искусной резьбой. Их поверхности хранили следы воска свечей, горевших в их честь; старые зеркала с потемневшими от времени поверхностями, в которых, казалось, до сих пор отражались тени прошлого; шкатулки с потускневшими украшениями, чьи камни хранили в себе отблески былой красоты.

В самом дальнем углу, за стопкой истлевших ковров, я заметила что-то тёмное. Приблизившись, я увидела старую кожаную дорожную сумку. Её поверхность была покрыта царапинами и пятнами, словно боевыми шрамами, а молния, несмотря на возраст, всё ещё работала с едва слышным щелчком.

Когда я открыла сумку, оттуда вылетело облако пыли, заставившее меня закашляться. Внутри лежали толстые тетради, блокноты и ежедневники с пожелтевшими страницами. Их края были обветшалыми, а чернила местами выцвели, но на корешках виднелись чёткие надписи, сделанные аккуратным почерком:

"Дневник наблюдений"

"Заклинания и ритуалы"

"История рода"

Моё сердце забилось чаще. Эти записи могли принадлежать кому-то из моих предков ещё до бабушки. Возможно, здесь хранились секреты, которые могли помочь мне вернуть магию.

Я осторожно перелистала одну из тетрадей. Пожелтевшие страницы были испещрены записями, рисунками и схемами. Некоторые слова были написаны на незнакомом языке, другие — на русском, но таким почерком, что разобрать их было непросто.

"Что же здесь написано?" — думала я, чувствуя, как волнение нарастает с каждой секундой. — "Может ли это быть ключом к возвращению моих способностей?"

Спрятав находку под мышку, я направилась обратно наверх, уже строя планы о том, как расшифровать эти записи и что они могут мне рассказать.

"Теперь у меня есть надежда", — думала я, поднимаясь по лестнице. — "И пусть магия пока не вернулась, но эти записи могут стать инструментами для её восстановления».

Едва я выбралась из подвала, как на меня чуть не налетел перепуганный Захар. От неожиданности я пошатнулась на узких ступенях, но чудом удержалась от падения обратно в темноту.

— Хозяюшка! Там такое! Там такое! Фимка! — басил домовой, дёргая меня за рукав.

Сердце ёкнуло от недоброго предчувствия. Что могло случиться?

Я бросилась в дом, перепрыгивая через пороги, готовая к самому худшему. Но то, что я увидела в ванной, заставило меня остановиться как вкопанную и разразиться хохотом.

Фимка стоял посреди комнаты округлив от ужаса и без того огромные глаза, его некогда кучерявая шерсть теперь выглядела так, будто его причесали утюгом. Прямые, гладкие пряди с тела свисали сосульками, только борода и шевелюра на голове остались в первозданном виде, продолжая буйствовать кудрями.

— Фимка, что это с тобой? — сквозь смех спросила я, опуская на пол свою драгоценную находку.

Домовой смущённо перебирал пальцами прямые волосы, которые явно доставляли ему дискомфорт.

— Да вот... — начал он, отводя глаза. — Всё само как-то...

Я, всё ещё хихикая, подошла к душевой кабине и подняла с пола пустой флакон от маски с кератином.

— А маска, значит, тоже сама кончилась? — с улыбкой спросила я, разглядывая этикетку.

Фимка засопел и начал оправдываться:

— Да надоело мне! Зубья от расчёски постоянно ломаются об мои колтуны! Вот и решил попробовать...

Он сделал паузу, словно ожидая похвалы за свою находчивость.

— И как? — спросила я, пытаясь сдержать новый приступ смеха. — Удобно теперь?