Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 6

Я послушалась Захара и убрала перстень в самый дальний угол дома. Но каждый день, каждый час, каждую минуту я чувствовала, как внутри меня растёт пустота. Будто кто-то вырвал кусок моего сердца и оставил зияющую рану.

Без перстня я чувствовала себя... голой. Словно сняла не просто украшение, а часть своей кожи. Каждый раз, когда я смотрела на пустой безымянный палец, меня охватывала такая тоска, что хотелось кричать. Я понимала, что это не просто украшение — это моя единственная связь с магией, по которой я так тосковала.

Перстень стал для меня чем-то большим, чем просто наследуемым украшением от бабушки. Он был моей надеждой, моей опорой, моей защитой. И теперь, когда он лежал в дальнем углу, спрятанный от моих глаз, я чувствовала себя потерянной.

Я старалась не смотреть в ту сторону, где хранился маховик времени. Старалась занять себя делами, чтобы не думать о перстне. Но он постоянно присутствовал в моих мыслях, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

По ночам я просыпалась от того, что во сне надевала перстень на палец. Эти моменты были такими реальными... Я чувствовала тяжесть камня, его холод, его силу. А потом открывала глаза и понимала, что всё это лишь сон.

Иногда я ловила себя на мысли, что готова нарушить обещание, данное Захару. Что готова тайком достать перстень и надеть его. Но каждый раз останавливалась. Ведь я обещала, а своё слово я всегда держу.

Вместо этого я пыталась найти другие способы вернуть магию. Читала старые записи, которые нашла в подполе, разговаривала с домовыми, пыталась понять, что ещё может помочь мне в моих поисках. Но без перстня всё казалось таким... неполным. Записи было невозможно прочесть, слова оставались неузнанными, но Захар говорил что пока не время. Как время придет, любая запись поддастся, любой ритуал попросится в руки. А я все поглядывала на укромное местечко с украшением.

И всё же... Каждый раз, проходя мимо места, где хранился перстень, я чувствовала, как сердце замирает в груди. Как пальцы непроизвольно сжимаются, словно вспоминая тяжесть камня. Как внутри просыпается отчаянное желание — просто прикоснуться к нему ещё раз.

Но я продолжала держаться. Потому что знала — это испытание. И его нужно пройти, чтобы потом, возможно, получить что-то большее.

Каждое утро начиналось с проверки запасов трав, которые я так тщательно собирала всё лето. В одной из гостевых комнат я оборудовала небольшую кладовую – там теперь стояли все мои склянки с настоями, мази, которые я готовила по старинным рецептам, и мешочки с сушёными травами. Основную кладовую со съестными запасами, я оставила Захару. Оба домовых обожали проводить время около продуктов, и если опытный Захар оборудовал себе спальное место с периной и подушкой на одной из полок, то Фимка не делал ничего для создания мягкой постели. Нравилось ему спать на картошке, не замечал он её жесткости.

Люди стали приходить ко мне за помощью всё чаще. Кто-то просил сбор от простуды, кто-то – мазь от болей в суставах, а некоторым требовались особые настои для укрепления здоровья. Сарафанное радио работало исправно. Доход от этого был не слишком большим, но на жизнь хватало. К тому же, соседи проявляли необычайную заботу – то яйца домашние оставят у порога, то пирог с капустой, то баночку огурцов из своего урожая.

Сначала я принимала эти дары с благодарностью, но потом Иван Сергеевич как-то обмолвился:

— У нас тут издавна повелось ведьму задабривать, чтобы зла не чинила и плохого не сулила.

Я усмехнулась его словам, но после этого стала с опаской относиться к приносимым продуктам. Мало ли что – вдруг кто-то решит навредить таким вот хитрым способом?

Фимка, узнав о моей осторожности, только головой покачал:

— Хозяюшка, да разве ж можно так? Люди от чистого сердца несут!

— А ты сам вспомни, как ко мне относились поначалу. Вспомни про ситуацию с хорьком, — парировала я. — Лучше перестраховаться.

Захар, который обычно был более практичен, поддержал меня:

— В этом она права. Бережёного Бог бережёт.

Так и жили. Иногда, глядя на то, как люди с надеждой смотрят на меня, ожидая помощи, я чувствовала, что это правильно – использовать свои запасы во благо. Пусть магии у меня больше нет, но остались заготовки, чтобы помочь людям.

Этот снежный вечер выдался тревожным. За окном завывал ветер, бросая в стёкла пригоршни колючего снега. Дом окутывал плотный белый кокон, и казалось, что снаружи бушует настоящая буря. В такие моменты особенно ценишь тепло и уют родного очага.

Мы с Захаром и Фимкой сидели в гостиной, пытаясь расшифровать записи в старой тетради под свет от свечей. С электричеством зимой были частые перебои. Парафин трещал, отбрасывая причудливые тени на стены, а от блеклого света не было особого толку. Я смотрела на мелкий почерк и не угадывала ни одного слова. От напряжения плясали черные точки перед глазами, но я не сдавалась. Фимка тоже долго вглядывался в текст, а потом вдруг воскликнул:

— Ой, а я разобрал! Смотрите! Ага, провести пальцами в воздухе по часовой стрелке... Ага, крутнуться самому... Ага... Тени прошлого, придите, мне на правду укажите!

Захар попытался его остановить, но было уже поздно. Комната начала плыть перед глазами, как от сильного головокружения. Я вцепилась в край стола, чувствуя, как всё вокруг кружится. Через секунду всё вернулось в норму, но напряжение в воздухе осталось.

За окном ветер усилился, забрасывая снег на откос. В такие моменты природа словно предупреждала о грядущих переменах.

— Ты что творишь, бестолковый?! — взорвался Захар, его лицо покраснело от гнева. — Кто тебя просил заклинание читать? Ты хоть понимаешь, что мог натворить? Мы же договорились быть осторожнее! А ты... Взял и всё испортил! Теперь неизвестно, какие последствия могут быть! Ты хоть знаешь, что это за заклинание? Это же призыв теней прошлого! Кто его знает, что могло произойти!

Фимка съёжился, виновато глядя на Захара: