Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 9

Я затаила дыхание и почувствовала, что бабушка стоит у двери, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку. Тишину прорезал новый стук, резкий и настойчивый. Бабушка глухо спросила:

— Кто там?

С крыльца донёсся женский жалобный голос:

— Баб Шур, помоги, Христом Богом прошу! Серёжка как с цепи сорвался, хлыщет и хлыщет эту водку проклятущую! Сил никаких нет!

— Завтра приходи, некогда мне сейчас! — твёрдо ответила бабушка.

— Баб Шур, ну может сегодня? — в голосе женщины слышалась отчаянная надежда.

— Машка, тебя твой пьяница обухом по голове приложил? Я ж сказала, завтра приходи, ну! — строго произнесла бабушка.

— А во сколько? — в голосе женщины всё ещё сквозила надежда.

— Как придёшь, так и скажу чего делать. Всё, ступай. Некогда мне с тобой, — отрезала бабушка.

Я с интересом осматривала избу, которая через несколько лет станет совершенно неузнаваемой. Вместо цветастых занавесок на косяках появятся двери с магнитными замками. Дощатый пол, заботливо устланный полосатыми ковриками, заменится на современную плитку и ламинат. Вместо старой крыши будет достроен второй этаж, а к нему пристроен чердак. Тот самый, в котором я решу причесать волосы старинным гребнем и приму силу бабушки.

Из раздумий меня вырвало деликатное покашливание бабушки. Она посмотрела на старинные часы, тикающие на стене, а затем перевела взгляд на меня:

— Внученька, тебе нельзя находиться в прошлом долго, можно много бед накликать. Я тебе сейчас скажу, как дом сберечь, как записи прочесть, как силу вернуть. Только делай всё по порядку, иначе беды не миновать. Приходи сюды только когда совсем туго будет, в прошлое не шастай часто. Захару скажи, если не начнёт себя по-людски вести, останется без наследства. Фимку жури, но не сильно, он не со зла чудит, природа у него такая.

Бабушка сделала паузу, посмотрела мне в глаза и продолжила:

— И ещё, что очень важно, силу поди подчинить пыталась, только на сторону добра вставала, а это не правильно. Силу надо держать в узде, но помогать надо всем, кто к тебе на порог приходит. Приворот? Делай! Порча? Делай! Сила, она что барышня манерная, к ней подход нужен. А вот как с ней подружишься, тогда и приструнить можно. Запомни, нет только чёрного или белого — жизнь создана на полутонах и стоять на одной тропинке не получится.

За короткое время она пыталась рассказать мне всё, тараторила, сбивалась, пыталась мне в голову уложить тонны информации, ни я, ни она не знали когда будет следующая встреча, и будет ли вообще…А потом было прощание. Тяжёлое, долгое. Бабушка вцеплялась в мою куртку, прижимала к груди, рыдала, утирала мои слёзы. Я, как маленькая девочка, умоляла бабушку остаться с ней, но та была непреклонна. Мои руки тряслись, и я никак не могла крутнуть маховик, а когда коснулась его пальцами, то услышала от бабушки:

— Береги себя, моя красавица. Я люблю тебя больше жизни своей!

Я оказалась не на диване, в той самой точке, откуда отправилась в прошлое, а в глубоком сугробе около дома. Резкий холод пробрал до костей, колючий наст больно оцарапал спину, а затем и ладони, когда я пыталась выбраться из снежного плена. Снег забился под одежду, и каждый порыв ветра напоминал о том, как я промокла и замёрзла.

Чертыхаясь и борясь с сугробом, я заметила какое-то движение на крыльце. Через несколько секунд меня за плечи тащили Захар и Фимка. Они были маленькими и неуклюжими, но старались изо всех сил, приговаривая, что сейчас меня переоденут, волосы высушат, ручки и ножки разотрут. По их взволнованным интонациям было понятно, что они сильно переживали. Видимо, ожидание меня из прошлого продлилось дольше, чем мы предполагали.

А я… А я просто хотела тишины и не хотела, чтобы мои конечности растирали, потому что боялась стереть с себя теплоту бабушкиных рук. Когда домовые пытались утащить меня домой, я села на тропинке и разрыдалась в голос, пытаясь объяснить им свои чувства. После эликсира правды, выпитого в прошлом, меня прорвало и в настоящем.

Ошарашенный такими переменами Захар отскочил от меня, как чёрт от ладана, и немигающе смотрел на Фимку. А бесёнок, почесав свою вихрастую голову, мямлил:

— Эк тебя так угораздило упасть, хозяюшка… Ну мы это, может, тебе холоду к голове приложить?

— Не надо мне никакого холоду, — я встала и принялась отряхиваться от снега. — Я бабушке всё рассказала! Она знает, что я её внучка из будущего!

— Прокололась, да? — Захар сжал кулаки.

— Можно и так сказать. А тебе она передала, что без наследства уже в нашем времени останешься, если не начнёшь себя вести как положено. Понял? — я пошла к дому, но маленькие ножки рядом со мной не топали по снегу.

Я обернулась:

— Чего стоите? Пошлите в дом, сейчас скажу как будем дальше жить!

Не знаю, что так на меня повлияло: слова бабушки, долгое нахождение в прошлом или обида на Захара, который вместо того, чтобы давать мне советы, чинил самоуправство, указывая нам с Фимкой, что и как делать. Я велела бесёнку сидеть на кухне, а Захару сказала идти на чердак, потому что оттуда точно не будет слышно нашего разговора.

Чердак встретил нас полумраком и запустением. Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна, освещая летящие в воздухе пылинки. В углах притаилась замёрзшая паутина, словно кружевные занавеси, которые никто не решался поправить. Старые вещи, покрытые слоем пыли, стояли в тени, добавляя чердаку таинственности.

Я села на старую кровать, покрытую тонким слоем пыли, и похлопала ладонью по матрасу рядом с собой:

— Садись, говорить с тобой будем.

Домовой удивлённо поднял бровь, словно не ожидая такого приглашения.

— О чём? — спросил он, всё ещё сомневаясь.

— О том, что ты знал: силу нужно сначала обрести в полной мере, а потом только приручать, иначе она покинет ведьму, и вернуть её будет практически невозможно. Но ты же говорил мне обратное. Для чего силы лишил?

Захар заёрзал на матрасе и опустил глаза в пол. Молчание длилось долго, но я терпеливо ждала ответа. Наконец, домовой разговорился: