Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 18

В темноте старого помещения каждое слово звучало особенно громко, отскакивая от каменных стен и усиливая напряжение. Я сжалась в комок за грудой деревянных ящиков, стараясь не дышать. Мой пульс грохотал в ушах, заглушая часть разговора, но я изо всех сил вслушивалась в каждое слово.

— Кирилл Иванович, вы же сказали, что это дело плевое! Что девка глупая, отдаст нам всё! А дело затянулось! — в голосе Ирины Ивановны звенела сталь и раздражение.

— Ирина Ивановна, я всё понимаю, ну разве я или мои парни виноваты в том, что она защиту по всей территории поставила?! — в ответ прозвучал усталый голос мужчины.

— А кто виноват? Если бы Лидия Семёновна своего сынка сдала куда надо в своё время, то сейчас у нас было бы в разы меньше проблем! — в голосе женщины слышалась неприкрытая злость.

— Если бы да кабы… собственно, сами знаете про что я! Что будем делать? До Кровавой луны осталось меньше месяца, а у нас воз и ныне там! — мужчина тяжело вздохнул.

Мне отчаянно хотелось увидеть говоривших, особенно мужчину — его голос казался странно знакомым. Но высунуться означало немедленную гибель.

Я сидела, сжимая кулаки, и ненавидела себя за то, что поддалась на уговоры Аси. Откуда во мне, человеке, выросшем на постоянных унижениях и побоях, взялось столько наивного энтузиазма, который всегда приводил к бедам?

Но тут случилось нечто худшее, чем само обнаружение моего укрытия. В разговор вступила она — моя мать.

— И я к ней во двор тоже попасть не могу, — голос матери прозвучал холодно и расчётливо.

— Значит, девка не такая уж и глупая, раз поставила защиту не на своей крови, — задумчиво произнесла Ирина Ивановна. — Ну знаешь, с тобой так тяжело вести дела. Я должна была понять это ещё когда ты провалила задание со своим мужем.

— Я свою часть уговора выполнила, но оставшаяся сумма вознаграждения так и не была уплачена тобой! — в голосе матери прорезалось раздражение.

—Но он успел сбежать, ты же знаешь…

Моё сердце рухнуло куда-то вниз. Невероятно, но исчезновение отца действительно было делом рук его собственной жены! Горячие слёзы покатились по щекам, когда я осознала, что всю свою сознательную жизнь прожила с хладнокровной стервой, у которой не было ничего святого. А как же та искусная игра обиженной жены, когда она уходила со мной из дома бабушки?

Я сидела за ящиками, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость. Ногти до крови впивались в ладони, в ушах стоял гул, и я пропустила часть разговора, поглощённая вихрем эмоций и предательством, которое оказалось глубже и страшнее, чем я могла представить.

В комнате царила напряженная тишина, прерываемая лишь странным шуршанием и тихим перешептыванием. Мое сердце бешено колотилось, пока я вслушивалась в каждое движение. Внезапно из коридора вновь донеслись тяжелые шаги, и знакомый голос скупщика старья произнес:

— Я думаю, что нужно бить по самому дорогому.

Ирина Ивановна ответила с леденящей душу уверенностью:

— Да, полностью согласна. Если мы поставим её перед выбором: жизнь её друзей или артефакты, то девка без долгих уговоров отдаст нам маховик времени. Мы скооперируемся, вернёмся в тот день, когда поймали Лиду, и всё исправим. И уже от этой начальной точки будем плясать.

— Всё, поехали. Нам до нового массового захоронения добираться несколько часов, боюсь не успеем к полуночи.

Послышалось шуршание мантий, гул удаляющихся шагов, а затем наступила долгожданная тишина. Мы просидели в укрытии еще несколько минут, прежде чем решиться выйти. Перепуганная Ася рванулась было в коридор, но я успела её остановить:

— Погоди, нам нужно провести обыск. Давай вскроем один из этих ящиков, сложим туда книги, — я указала на полку, — и оттащим эту библиотеку к Игорю и Ивану Сергеевичу.

Среди уже заколоченных ящиков мы нашли два пустых и начали без разбора сваливать книги в один из них. Ноша получилась невероятно тяжёлой — две хрупкие девушки просто не смогли бы поднять такой вес. Но бросать добычу было немыслимо, и мы потащили ящик волоком. Доски протяжно скрипели по бетонному полу, заставляя нас каждые несколько минут останавливаться и прислушиваться — не идет ли кто-то на звук.

И каково же было моё счастье, когда в дыре в полу я увидела недовольное лицо Захара! По нахмуренным бровям домового сразу стало ясно — нам влетит по первое число. Но я не дала ему и слова сказать:

— Захар, надо веревку, обвязать это дело и поднять наверх! Мы нашли логово этих, в черных сутанах!

— Тася, я голову тебе оторву! Ты хоть немного соображаешь?! Мы с ног сбились, пока вас искали! И вот только обнаружили лаз! И то, Захар сказал, когда домой вернулся, а вас нет и половина кухни разворочена! — Игорь склонился надо мной, его лицо выражало смесь тревоги и гнева. Он протянул руку, чтобы помочь мне выбраться, но в его глазах читалось не только недовольство, но и огромное облегчение от того, что мы наконец нашлись.
Я понимала — либо сейчас, либо никогда. Пока Фимка и Захар старательно обвязывали ящик бечевой, а Иван Сергеевич поднимал его наверх, пока Ася с помощью Игоря оказалась на своей кухне, я всё ещё оставалась внизу. Игорь вновь протянул мне руку, но я решительно отодвинулась.

— Я знаю, что ты очень сильно на меня обижен. Я никогда и никому не говорила таких слов... Ты самый прекрасный, самый добрый, нежный, чувственный, отзывчивый мужчина, которого я когда-либо встречала. Мне искренне жаль, что я наговорила тебе таких гадких и болезненных слов. Прости меня, если сможешь, — выпалила я одним дыханием, не отрывая взгляда от его лица, в надежде увидеть хотя бы слабый проблеск понимания, хотя бы намёк на прощение.

— Ты руку дашь или останешься жить в этом подземелье? — спросил Игорь, и ни один мускул не дрогнул на его замкнутом лице.

Слёзы разочарования обожгли глаза, но я постаралась спрятать их, поднимаясь наверх. Фимка и Захар уже где-то раздобыли доски и теперь сосредоточенно отмеряли их размер, готовясь заколотить проход. Ася хлопотала у чайника, а Иван Сергеевич методично разбирал спасённые книги. Все старательно делали вид, что ничего не произошло, никто не хотел смотреть мне в глаза, понимая, как тяжело мне сейчас находиться здесь.