Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 22

— Хозяюшка... — голос Фимки дрожал, и он нервно теребил короткий ёжик волос. — Я... я даже не думал, что такое может случиться. Мы ехали спокойно, Игорь за рулём, Иван Сергеевич рядом, Ася с Захаром сзади... А потом этот внедорожник, как из ниоткуда возник! Прямо перед нами, будто нарочно подрезал.

Фимка замолчал, с трудом сглотнул и провёл рукой по обритой голове. Его пальцы нервно цеплялись за редкие волоски, словно пытаясь вернуть утраченную силу.

— Машину занесло, юзом по дороге понесло, а сзади эта... маршрутка, что ли... Прижала нас. И тут... они. Вылезли из ниоткуда, будто блохи. Заклинания свои бормочут, и мы... мы не могли пошевелиться. Совсем.

Он закрыл глаза, будто пытаясь прогнать страшные воспоминания. Его голос становился всё тише, а руки всё сильнее сжимали волосы.

— Помню только помещение... каменное, холодное. Окно под потолком, сводчатое такое. А потом... потом они пришли за мной. В чёрных сутанах, лица в тени капюшонов. Я пытался бороться, правда! Но их колдовство... оно сильнее оказалось.

Фимка замолчал, его пальцы продолжали нервно теребить то что осталось от кучерявой шевелюры. Он глубоко вздохнул, будто собираясь с силами.

— Обрили меня... всю мою шерсть, всю силу забрали. Вывезли к дому, бросили в снег. «Передай мелкой ведьме, — сказали, — если хочет дружков увидеть, пусть платит. Цену знает».

Его голос сорвался, и он поднял глаза на меня. В них стояли слёзы, а в глубине читалась такая боль, что у меня перехватило дыхание.

— Я еле до забора дополз... а дальше... дальше не смог. Вся моя сила... в шерсти была. А теперь... теперь я просто... просто...

Фимка не смог закончить. Его плечи дрогнули, и он отвернулся, пряча слёзы.

Я осторожно притянула к себе маленького бесёнка, чувствуя, как он весь дрожит от волнения и страха. Его хрупкие плечи вздрагивали. Я крепко обняла его, прижимая к своей груди, и тихо-тихо прошептала на ушко:

— Всё будет хорошо, слышишь? Мы со всем справимся и вызволим остальных.

Малыш немного расслабился в моих объятиях, и я, не удержавшись, улыбнулась. Из кармана я достала одну из драгоценных баночек, переданных мне бабушкой, и, лукаво прищурившись, протянула её Фимке.

— А знаешь, что у меня для тебя есть? — спросила я с улыбкой. — Тут тебе подарочек передали.

Его любопытные глазки загорелись, и я продолжила:

— Набери себе тазик воды, а потом содержимое этой баночки добавь туда. И можешь нежиться в этой волшебной ванне столько, сколько твоей душе угодно.

Бесёнок протянул ко мне свою дрожащую ручонку, и в его глазах вновь заблестели слёзы.

— Это предыдущая хозяюшка ради меня постаралась? — прошептал он с надеждой в голосе. — Значит, всё-таки любила меня... А то Захар говорил, что я у них лишний рот...

Его слова резанули меня по сердцу, и я крепче сжала его хрупкую ладошку, давая понять, что теперь всё будет по-другому.

Фимка убежал плескаться в своём тазике, а я наконец-то смогла выдохнуть с облегчением. Сердце постепенно перестало колотиться как сумасшедшее, и я с воодушевлением взялась за готовку.

Решила порадовать бесёнка его любимыми блюдами. Картошка с мясом в горшочках — что может быть лучше? А на первое — гороховый суп с копчёностями и хрустящими сухариками. Пока я нарезала овощи и мясо, кухня превратилась в настоящее поле битвы.

Повсюду царил творческий беспорядок: гора немытой посуды громоздилась в раковине, словно миниатюрная гора, кости от мяса валялись на столе, а горох, словно сбежав из кастрюли, рассыпался по всему полу, а лисята с удовольствием играли с оранжевыми бусинами.

И тут случилось то, чего я меньше всего ожидала — в дверь кто-то постучал!

Я замерла посреди этой кулинарной катастрофы с половником в руках, затаив дыхание. В последние дни я была так занята заботами о Фимке, что даже не проверила, работает ли защитный купол над домом. А вдруг это враг? Или, наоборот, долгожданный друг?

Нервно оглядевшись по сторонам, я вытерла руки о фартук и на цыпочках направилась к двери. Сердце колотилось где-то в горле, а мысли метались как испуганные птицы. Кто же это может быть?

Каждый шаг давался с трудом, пока я приближалась к двери, пытаясь унять бешеный стук сердца и приготовиться к любой неожиданности. Я подкралась к двери, стараясь не издавать ни звука. Приложила ухо к поверхности и затаила дыхание, прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Кто-то нервно топтался на крыльце, время от времени покашливая, словно пытаясь собраться с мыслями.

И тут... Этот голос. Бархатный, глубокий, такой родной и в то же время чужой. Голос, который я слышала на видео в телефоне Аси.

— Тася, здравствуй... Я не могу дозвониться до Аси, подскажи, она у тебя?

Сердце рухнуло куда-то в пятки, а в горле образовался ком. Это был он. Мой отец. Человек, который вычеркнул меня из своей жизни, но сейчас приехал ради моей сводной сестры.

Я стояла, окаменев, прижимаясь к двери всем телом. Пальцы дрожали, а губы сами собой сжались в тонкую линию. Обида, такая острая и знакомая, снова пронзила сердце. Сколько раз я мечтала услышать его голос, представляла эту встречу, а теперь не знала, что делать.

Кусала губы до крови, пытаясь принять решение. Открыть дверь? Сказать что-нибудь? Или сделать вид, что меня нет дома? Впервые в жизни я оказалась не в силах произнести ни слова. Мой собственный отец стоял за этой дверью, а я не могла заставить себя пошевелиться.

Слезы навернулись на глаза, но я упрямо смахнула их рукавом. Он приехал не ко мне. Приехал, но не ко мне...

Стук в дверь становился всё громче и настойчивее. Отец колотил в неё кулаками, умоляя открыть.

— Ася не выходит на связь! Мы с женой места себе не находим! — его голос дрожал от волнения. — Тася, открой, пожалуйста!

А потом, словно в порыве гнева, он выкрикнул:

— Вообще-то это дом моей матери, и я имею право в него войти!

Ярость закипела во мне, застилая глаза красной пеленой. Как он смеет? Как смеет требовать, когда сам годами игнорировал моё существование?