Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 23

Поздний вечер окутал дом мрачной тишиной. Внезапно в дверном проёме появилась тень Фимки. Он бесшумно скользнул в комнату и, наклонившись ко мне, прошептал:

— Всё готово. Гостю подсыпано снотворное, сумка с вещами ждёт в сенях. Можем выдвигаться.

Моё сердце забилось чаще от волнения и тревоги. Мысли роились в голове, словно растревоженный улей: увижу ли я друзей? Как всё будет происходить? Смогу ли я их спасти?

Руки предательски дрожали, пока я надевала термокостюм. Сверху натянула спортивные штаны и кардиган — так будет удобнее двигаться. Каждый шорох казался оглушительным в этой напряжённой тишине.

Встав посреди комнаты, я закрыла глаза и призвала магию. Она откликнулась внутри меня, зашипев, словно коварная змея, готовая к прыжку. Сила текла по венам, наполняя уверенностью и решимостью.

Я подошла к Тени, который лежал на кровати. Мой верный волк поднял голову, в его глазах читалась тревога. Я взяла его морду в ладони и нежно поцеловала мокрый нос. Тень жалобно заскулил, будто понимая, что происходит что-то серьёзное.

Смахнув предательскую слезу, я прошептала:

— Всё будет хорошо, Тень. Я обязательно вернусь.

Из-под кровати достала сложенный вчетверо листок бумаги.

— Если никто из нас не появится до утра, — голос дрогнул, но я взяла себя в руки, — сунь эту записку тому мужчине. Здесь написано: «Старая часовня, трясите отца Кирилла, идите в полицию».

Волк продолжал смотреть на меня, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица. Страх холодной змеёй обвивал моё сердце. Часовня... Это место вселяло ужас, но я не могла позволить себе отступить. Предпоследняя ночь перед полнолунием — последний шанс спасти друзей. Либо я действую сейчас, либо всю жизнь буду жить с осознанием того, что из-за моей трусости погибли невинные люди.

Собрав всю волю в кулак, я тихо двинулась к выходу. Фимка бесшумно следовал за мной. В сенях я подхватила рюкзак, и мы, словно тени, выскользнули из дома.

Перед тем как уйти, Фимка подошёл к лосю, который терпеливо ждал во дворе. Нежно погладил его по склоненной голове, и на мгновение мне показалось, что между ними происходит безмолвный разговор. Я невольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой. У Фимки была удивительная способность находить общий язык с животными.

Присмотревшись к бесёнку, я заметила, как сильно он изменился за последние сутки. Его шерсть стала гуще и даже приобрела более кудрявый вид. Бабушка определённо знала, что делала, когда давала те волшебные снадобья.

— Готова? — шёпот Фимки вырвал меня из размышлений.

Я кивнула, и мы отправились в путь, навстречу неизвестности и опасности. Тёмная дорога стелилась перед нами, словно чёрное покрывало. Ни единой звезды не пробивалось сквозь плотную завесу облаков, низко нависших над землёй. Казалось, сама природа затаила дыхание, наблюдая за нашим продвижением.

Лёгкий морозец щипал щёки, а каждый выдох превращался в маленькие серебристые облачка, которые тут же растворялись в ночной темноте. Мы с Фимкой шли молча, словно боясь нарушить эту гнетущую тишину. В моей голове крутилось столько слов, столько вопросов хотелось задать этому маленькому существу, ставшему таким близким за короткое время.

Я будто прощалась — и с волком, оставшимся дома, и с Фимкой, шагающим рядом. Странное предчувствие поселилось в груди, тяжёлое и неотвратимое. Словно я знала, что эта ночь станет последней. Хотя разум подсказывал, что план безупречен, сердце отказывалось в это верить. Слишком много неизвестных факторов, слишком много опасностей таилось впереди.

Мы давно покинули пределы нашего «чёртова угла», вязли по щиколотку в полузамёрзшей снежной каше. До часовни оставалось совсем немного, и с каждым шагом моё сердце сжималось всё сильнее, превращаясь в маленький трепещущий комочек. А вот магия внутри меня, напротив, бесновалась и рвалась наружу, предвкушая грядущую битву.

Фимка шёл рядом, его силуэт едва угадывался в темноте. Я чувствовала его присутствие, его поддержку, но слова застряли в горле, превратившись в ком невысказанных признаний и прощаний. Впереди ждала неизвестность, и я не знала, что принесёт эта ночь — спасение друзей или нашу общую погибель.

Мы медленно приближались к старой часовне. Её почерневшие от времени стены словно вырастали из земли, а покосившиеся купола казались пальцами, тянущимися к затянутому тучами небу.

В высоком узком окне пробивался слабый свет, отбрасывая неровные блики на заснеженную землю. Казалось, что в часовне никого нет — такая стояла тишина, что я могла слышать даже дыхание Фимки рядом со мной. Его тихое сопение звучало в ночной тишине, словно биение моего собственного сердца.

Осторожно обойдя часовню кругом, мы замерли. У заднего входа стояли два автомобиля: чёрный внедорожник и серая «Газель», похожая на маршрутку. Их присутствие не предвещало ничего хорошего.

Каждый наш шаг казался оглушительно громким в этой мёртвой тишине. Снег хрустел под ногами, и этот звук, словно удар колокола, отдавался в ушах. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди от страха быть пойманными.

Я замерла, вслушиваясь в тишину. Казалось, что за каждой стеной, за каждым углом прячутся враги, готовые выскочить и схватить нас в любой момент. Но мы не могли отступить — слишком многое стояло на кону.

Фимка прижался ко мне, и я почувствовала, как он дрожит. Но в этой дрожи не было страха — только решимость идти до конца. Мы обменялись короткими, но многозначительными взглядами. В его глазах я прочла ту же решимость, что была в моей душе. Он едва слышно прошептал:

— Придерживаемся плана. Давай, ни пуха!

Собрав всю свою смелость в кулак, я шагнула к входу в часовню. Каждый мой шаг эхом отдавался от древних стен, гулко резонируя в пустоте здания. Страх ледяными пальцами сжимал сердце, но я старалась держаться уверенно, изображая браваду.

Резко распахнув дверь в освещённую комнату, я замерла на пороге. То, что предстало перед моими глазами, заставило сердце пропустить удар — мои друзья! Они сидели на полу без движения, окружённые старыми иконами, предназначенными на утиль. Комната была заставлена ветхими образами, некоторые из них покосились на стенах, другие стояли в углах, словно забытые стражи.