Нежданное наследство или драгоценный маховик времени

Глава 24

Рюкзак почти сполз с моих плеч. Мозг пульсировал пустотой — ни одной мысли, только белый шум паники. И тут отец Кирилл, как голодный зверь, рванул ко мне. Его пальцы впились в запястье, выкручивая руку, чтобы сорвать маховик.

— Отдай! — его дыхание обожгло лицо алчным жаром.

Я закричала, выбросив в него вспышку магии. Золотые искры брызнули в стороны, но лишь опалили рясу. Он засмеялся — хрипло, мерзко — и сильнее дёрнул за палец. Боль пронзила сустав, заставив согнуться пополам. Задыхаясь, я ударила его коленом в живот, потом локтем в переносицу. Он зарычал, но не отпустил.

— БАНЗАЙ!

Голос Фимки прорвался сквозь шум в ушах. Что-то тяжёлое свистнуло в воздухе — и отец Кирилл рухнул на колени с глухим стоном. За его спиной маячил Фимка, сжимающий бронзовый подсвечник, искривлённый от удара.

— Он же зло воплоти! — орал Фимка, замахиваясь снова. — Врубайся, хозяюшка!

Подсвечник со звоном обрушился на голову священника. Тот закатил глаза, но всё ещё цеплялся за мою руку. Фимка, не переставая материться, дёрнул ремень от рюкзака и набросил петлю на шею отца Кирилла.

А потом мир взорвался.

Скупщик старья, до этого наблюдал со стороны, а потом взметнул руки. Чёрные молнии рванули из его пальцев, превращая воздух в смрадное месиво. Я едва успела швырнуть щит — магия ударила в барьер, заставив его треснуть.

— Держи его! — крикнула я Фимке, закрывая собой маленькое тельце.

Он уже волоклом тащил отца Кирилла к колонне, то и дело ударяя подсвечником по голове. Священник хрипел, выплёвывая проклятия, но Фимка, красный от натуги, затягивал узлы на его руках.

— Красава! — рявкнул он, швыряя в меня подсвечник. — Лови!

Я поймала его на лету, чувствуя холод металла. Скупщик старья, увидев это, взревел. Его магия сменилась — теперь из стен полезли тени, скользкие и липкие, как смола. Одна обвила лодыжку, потянув вниз.

— Нет! — заорала я и схватила Фимку, — давай на пол!

Бесёнок рухнул на пол, как подкошенный, его пальцы впились в затылок. Его глаза, отражали животный ужас. Я навалилась на него всем весом, чувствуя, как дрожь его тела передаётся мне.

Маховик времени, наполненный разрушительной силой, жёг палец, будто кольцо было раскалено на огне. Когда я дотронулась до бриллианта, воздух вокруг завибрировал, наполнившись гулом низкой частоты. Я прокрутила камень против часовой стрелки — три раза, до щелчка, как учила бабушка. Искры побежали по граням, выжигая в темноте узоры-предупреждения.

— Ловите, гады! — крикнула я, швырнув маховик в центр комнаты.

Всё произошло за мгновение. Сначала тишина — густая, давящая. Потом чёрный дым хлынул из камня перстня, как из прорванной плотины, заполняя пространство едкой гарью. Над головой что-то треснуло с леденящим звуком. Я подняла глаза — потолочные балки изгибались, как спички в огне, осыпая нас щепками.

— Тася, щит! — крик Фимки пробился сквозь грохот.

Я вжала ладони в пол, вытягивая из себя магию клок за клоком. Золотистый купол вспыхнул над нами как раз в тот миг, когда с потолка рухнула балка. Она ударила по барьеру с оглушительным звоном, рассыпавшись на тысячи щепок. Пол под ногами затрещал, плиты поползли в стороны.

— Ты... ты совсем нас погубить хочешь?! — взревел Фимка, тыкал пальцем в трещину в потолке. Его лицо, испачканное сажей, исказила гримаса — не то ярость, не то паника.

Ещё один удар. Купол дрогнул, осыпая нас дождём искр. Где-то рядом завыли голоса — злодеи, запертые в ловушке собственного колдовства. Их крики напоминали скрежет металла по стеклу.

— Прости... — я крикнула сквозь грохот, чувствуя, как слёзы смешиваются с потом на щеках. Руки немели от напряжения, магия вытягивала из меня жизнь, как насос. — Не надо было тебя тащить сюда...

Фимка вдруг рванулся из под меня:

— Давай вместе! — он схватил мою руку, и в купол влилась новая струя силы — грубой, незнакомой. — Ты же не одна!

Пол под нами гудел. Мы все ещё держались за руки, тяжело дыша из-за пыли и гари, а над головой рушились стены часовни, хороня под собой и маховик, и сектантов, и нашу надежду на спасение.

Мои руки дрожали от напряжения, но я продолжала удерживать защиту, чувствуя, как с каждой секундой силы покидают меня. Я не знаю сколько времени длилось крушение здания, но Фимка, повисший на моей руке, едва держался в сознании. Я ощущала, как его магия, последняя капля его энергии, перетекает в меня, поддерживая защиту.

Внезапно всё стихло. Абсолютная тишина обрушилась на нас, словно тяжёлый молот. Пыль от разрушенного здания кружилась в воздухе, не желая оседать. Она проникала под края защитного купола, щекоча лицо и забиваясь в глаза.

Я не смогла сдержать рыданий. Маховик времени... Он был единственным шансом увидеть бабушку, поговорить с ней, обнять. Теперь эта возможность навсегда утрачена. Но сквозь слёзы я понимала — мы выжили. Всё закончилось.

Преодолев рыдания, я потянулась к Фимке. Дрожащая ладонь легла на его грудь, отчаянно пытаясь уловить биение сердца. Он был жив! Мой маленький бесёнок, мой верный помощник. Он слабо улыбнулся и, накрыв мою руку своей ладошкой, прошептал:

— Хозяюшка, мы смогли!

—Фимочка, без тебя мы бы не справились, — я попыталась встать.

Я спотыкалась на каждом шагу, прижимая к груди Фимку, чьи пальцы цеплялись за мой разорванный рукав. Его тельце обмякло, будто из него выдернули стержень. Ноги подкашивались, будто кости превратились в желе, а в висках пульсировала адская кузница — будто каждый удар обрушивающихся балок бил не по куполу, а по голове. Слюна во рту вдруг стала липкой и горькой, живот сжался в тугой узел. Я прикусила губу, пытаясь подавить рвотные позывы, но мир уже плыл волнами.

Сквозь гул, будто я находилась под водой, прорывались обрывки фраз: "Держись!", "Сюда, они здесь!". Но голоса казались такими далёкими, словно доносились из другого измерения. Глаза выжигала рябь — будто кто-то рассыпал под веками блёстки, смешавшиеся со слезами. Я шагнула вперёд, но земля внезапно ушла из-под ног. Руки инстинктивно сжали Фимку, когда чьи-то сильные ладони вырвали его из моих объятий.