Нежданный гость

ГЛАВА 2

Живого ташида я видела впервые, жаль на чисто эстетическое любование времени не было. Мой нежданный гость умирал – на широкой груди сквозь ворсистую, похожую на бархат ткань проступало и быстро ширилось кровавое пятно.

Расстегнув верхнее одеяние и безжалостно разорвав нижнюю шелковую сорочку, я обнаружила насквозь промокшую повязку – кто-то перебинтовал раненого, прежде чем подбросить его ко мне на крыльцо.

– Что? Что это? Что происходит? – испуганно прошептала я, глядя как стремительно бледнеет витиеватый причудливый рисунок, словно кистью и чернилами выписанный на левой половине гладкой безволосой груди. Узор змеился выше, переходил на шею, тонкими изящными линиями ложился на щеку, висок и незаметно терялся в волосах. Внезапно чернила выцвели: глубокий, до синевы чёрный сменился тускло-серым и продолжал блекнуть, постепенно сливаясь с цветом безупречно белой кожи. Мне не составило труда догадаться, что наличие узора на теле напрямую связано с самочувствием ташида. Похоже, он действительно собрался испустить дух. Это крайне меня раздосадовало. Куда потом девать труп прикажете?!

Воздействовать своим даром непосредственно на раненого я не могла. А вот вскипятить воду, левитировать из закромов полоски чистой льняной ткани, склянки с травяными настоями и бутыль самогона – вполне. Моя мама была знахаркой, два месяца летних каникул я неизменно проводила в родительском доме, где поднаторела во врачевании, а заодно и в ведении домашнего хозяйства, пока неутомимая и круглосуточно востребованная родительница моталась по окрестным сёлам и деревням. Бывало, не обнаружив лекарку на месте, страждущие обращались за помощью к её бойкой дочери, и я беззастенчиво набивала руку на отчаянных смельчаках.

Поэтому-то у меня не вызвало затруднений быстро поставить своему гостю малоутешительный диагноз: «отравленная рана». То есть мало того, что парня хорошенько пырнули, так ещё и обильно смочили лезвие ядом, о чём свидетельствовали позеленевшие края рассечённой плоти и пузыри того же неестественного оттенка. Противоядие у меня было одно, но весьма широкого спектра действия. Надеюсь, поможет…

В какой-то момент показалось, что он не дышит, безжизненный, вялый, холодный. Губы посерели, в лице ни кровинки, нательный рисунок полностью исчез. Я поспешила проверить реакцию зрачков на свет – её не было. Попыталась нащупать пульс – бесполезно, у меня это никогда не получалось с первого раза, а сегодня даже со второго. Кажется, передо мной лежал труп, пока ещё свежий, не окоченевший, но совершенно бездыханный. Прежде, чем заказывать гроб и договариваться о скидке на услуги с зиргскими плакальщиками, я рискнула испытать на ташиде последнее верное средство – нюхательную соль собственного изготовления. Её запах даже отдалённо не напоминал те штучки, что применяли изнеженные барышни, когда им делалось дурно. Едкая вонь была способна вывести человека не то что из обморока – из летаргии, и я заслуженно гордилась своим изобретением, за которое получила пятёрку с плюсом на практических занятиях по зельеварению.

На этот раз воспользоваться левитацией не получалось, поскольку я не помнила, куда засунула нужную склянку, а значит не могла представить себе её точное местонахождение и то, как толстостенный пузырёк пушинкой парит в воздухе и попадает прямёхонько ко мне руки. Да и пора бы начать экономить резерв, чую, в ближайшее время он мне понадобится, дабы вырыть могилу в глубоко промёрзшей земле. Ы-ы-ы… Где же ты?!

Перерыв свой нехитрый скарб и наведя жуткий беспорядок, я обнаружила искомое на дне сундука, в котором хранила летние вещи. С победным кличем бухнулась на колени перед раненым и, с трудом откупорив крепко вбитую в горлышко пробку, сунула склянку ташиду под нос.

Веки страдальца дрогнули, и, к моему огромному изумлению, на коже снова проступил хитросплетённый узор из тонких плавных линий.

– Привет, – радостно улыбнулась я, безуспешно пытаясь прибрать руками взлохмаченные волосы, пока от моего растрёпанного вида раненый по новой не лишился чувств.

– Ты – Морена? – еле слышно спросил ташид.

Не смешно. Впрочем, сама виновата, надо было заранее подготовиться к встрече, расчесаться хотя бы. С тем вороньим гнездом на голове, что у меня сейчас выступает в качестве причёски, я, бледнокожая брюнетка, действительно очень похожа на богиню смерти.

– Нет. Я – Тайрин. Можно просто Тай или Рин, но первое сокращение мне нравится больше, – взволнованно затараторила я, хватая с лавки противоядие и кровоостанавливающий травяной сбор, чтобы попотчевать ими пациента, пока тот в сознании. – Выпей.

– Что это?

Еле дышит, а туда же – сопротивляется.

– Лекарство, – ласково, как малышу-несмышлёнышу, кривящемуся при виде ложки рыбьего жира, проворковала я. Именно таким тоном мама уговаривала мелкую меня употреблять наиболее тошнотворные микстуры. – Пей. Хуже, чем сейчас, не будет. Тебя серьёзно ранили и отравили.

– Ты – целительница?

– Веда.

– Плохо, – закатив глаза, вздохнул ташид.

– Ну спасибо, – я приподняла ему голову и начала по капле вливать отвар. Пациент послушно глотал, при этом очень уж подозрительно-пристально вглядываясь в моё лицо.

– Лучше тебе уйти, – хрипло произнёс он, когда я отставила кружку в сторону.

– Куда? – поинтересовалась я, наивно полагая, что неожиданное требование – бред воспалённого ядом воображения, а с безумцами, даже временными, лучше не спорить.

– Как можно дальше…

Внезапно его нательный рисунок полыхнул металлическим отблеском снизу-вверх, словно краска была свежей и до сих пор не просохла, влажно отражая вспышки невидимого бушующего пламени. Следом по телу ташида пробежала крупная дрожь. Я испуганно склонилась над раненым. Его веки плотно сомкнулись, на лбу выступила испарина, губы сжались в бледную линию.

– Больно?

– Уйди!

Надо ли говорить, что я не послушалась? Ташид резко открыл глаза, и на меня глянула сама Тьма. Белок и прозрачно-зелёная, как морская вода, радужка почернели и слились со зрачком в неразделимое целое. Как же это было странно и страшно… Я отшатнулась. Поздно. Холодные пальцы сомкнулись вокруг запястья, сжали так, что из глаз брызнули слёзы.