Нежеланная

Глава III

За ту неделю, что я провёл в доме своего братца, а пока иначе я называть это место не могу, я успел тщательно ознакомиться с внутренним убранством дома и распорядком дня у здешнего персонала. Камилла приходила рано утром, быстро прибиралась, затем готовила еду, как правило первое и второе, иногда десерт, и отправлялась в другое место. Как оказалось, дом Игоря далеко не единственный, находящийся под её заботой.

Роман делает обход три раза в день, а остальное время проводит за своими занятиями, продолжая следить за периметром через камеры у входа в дом и у ворот.

Я смирился с присутствием по факту посторонних людей в месте, которое отныне можно считать собственный домом, хоть это и непривычно по всем параметрам. Для меня такое попросту чуждо, но Игорю, очевидно, это нравилось. Его в принципе по жизни устраивало, когда вокруг него водят хороводы и всячески потакают его хотелкам. А хотел братец многого, очень многого, и порой даже того, что, казалось, было недоступным для обладания. Он любил быть в центре внимания, любил получать подарки и комплименты даже за незначительные вещи. Иногда мне казалось, что это именно его родители недолюбили в детстве, а не меня. С его упорным желанием всем нравится, которое произрастало из-за раздутого тщеславия и собственного эгоизма, Игорь редко считался с моральными устоями и приличиями. Он хотел, он мог, и он получал – вот его кредо. От того мне особенно было жаль девушек, с которыми он общался в школе и за её переделами. Плевать ему было на их чувства в столь нежном возрасте. Они все должны были выполнять единый ритуал поклонения и ублажения Игоря Драгунова, а когда такого не происходило, он их просто бросал. Но бросить девушку ему было мало. Как правило братец заодно пускал гадкие слухи, чем изрядно портил репутацию бывшим пассиям. Родители на всё закрывали глаза, а преподаватели заглядывали в рот старательному ученику. Иногда у меня создавалось впечатление, что я единственный, кто видит Игоря насквозь. Видит его поступки и осуждает их. В моей картине мира его поведение было непозволительным, и не только потому, что за одну и ту же провинность родители могли отходить меня ремнём, а его погладить по головке. Я просто как-то внутренне, душой понимал, что так нехорошо делать.

От того мне особенно важно было пообщаться с Яниной, чтобы составить собственное представление об этой женщине.

И в один день у меня это получилось.

Я застал Янину на кухне, примерно в обеденное время, через час после ухода Камиллы. Она сидела за столом на самом краешке стула и глядела перед собой, а на столе перед ней стояла пустая тарелка. И один вид этой бледной, понуренной женщины заставил моё сердце сжаться, но затем я вспомнил слова экономки и недоверие, выказанное Ветлицким, и взял себя в руки.

- Добрый день, Янина,- произнёс я, войдя на кухню смелым шагом, будто рыцарь из романа.

Она не вздрогнула от моего резкого появления, хотя и не могла меня видеть. Женщина будто почувствовала, что я рядом, а может она ожидала этого и ждала меня.

- Добрый день,- произнесла она и взглянула на меня смелым взглядом горчичного цвета глаз,- Вас ведь зовут Илья?

- Верно,- ответил я слегка замявшись.

Впервые я увидел лицо моей невестки полностью, а не фрагментами, замеченными в коридоре и на лестнице. Что ж, она действительно имела необычную внешность, но в отличие от мнения Камиллы, мне Янина не показалась уродливой внешне, скорее совершенно необыкновенной. Кожа у неё была белоснежная и фарфоровая, на лбу и щеках покрытая яркими веснушками. Глаза большие, может чуток раскосые, непонятного цвета: то ли зелёно-серые, то ли коричнево-зелёные. И всё это в обрамлении рыжих волос, но не таких рыжих, как апельсин или закатное солнце, а скорее оттенком напоминающим переспелую морковку. Вслух бы я такого, разумеется, ни за что бы не сказал, но ассоциации у меня в голове появились именно такие.

Но Янина не стала от этого хуже или лучше. Я отводил взгляд и возвращал его к её лицу, гадая про то, что в ней мог найти мой братец. Эта женщина совершенно не вписывалась в мои представления и воспоминания о его предпочтениях в противоположном поле, а это может значить только одно: случилось что-то, что заставило его сойтись с ней.

- Я хотел бы с вами поговорить,- начал я без экивоков, отодвигая стул и усаживаясь напротив Янины.

- Конечно,- ответила она, отодвигая от себя пустую тарелку.

Мне сразу показалось, что она напряглась, поэтому я задал несколько отвлечённых вопросов для налаживания беседы.

Янина держалась строго и уверено, хотя её плечи были понурены, а под глазами залегли тени от бессонных ночей. И вся она была такой сухой и зажатой, что даже странно, учитывая срок её беременности. Обычно на сносях женщины более полные и неповоротливые, а она словно засыхающее деревце.

- Я не знал о жизни Игоря в последние годы, и не был на вашей с ним свадьбе,- подвёл я разговор к интересующей меня теме.- Если можно, расскажите мне о вашем с ним браке.

Янина потупила взгляд и пожала плечами. Нет, не вдовий это жест, вовсе не вдовий. Это жест зашуганной женщины, уставшей от преследования.

И снова я вспоминаю собственное детство в родительском доме.

- Если честно,- произнесла она едва слышно,- Мне нечего вам рассказать. С Игорем мы познакомились совершенно случайно. Встретились, можно сказать, посреди дороги,- Янина кротко улыбнулась, вспомнив явно что-то приятное для себя,- Помог мне с тяжёлыми сумками. Нёс их и болтал о чём-то, а я улыбалась ему больше из вежливости, чем симпатии. Он попросил мой номер, стал уговаривать пойти с ним на свидание, и как-то очень быстро у нас закрутился роман. Свадьба была не пышная, гостей всего-ничего, поэтому я даже не удивилась, что никого из его родных не было. Да и мои тоже вряд ли бы пришли, пригласи я их.