Нежеланная

5

После завтрака в доме началось привычное утреннее движение. Все были уже собраны: Джен и Виолет в школьной форме ждали у выхода, Натан проверял часы, готовясь ехать на работу, а Ноан спускался по лестнице, на ходу застёгивая пиджак — ему нужно было в университет.
— Ты поедешь со мной или на своей машине? — спросил Натан, беря ключи.
Ноан лениво пожал плечами: — Сегодня за мной заедут Чарлз и Итан.
В этот момент за окнами особняка раздался мягкий звук подъезжающего автомобиля. К воротам остановилась дорогая, тёмная машина — сдержанная, но явно не из тех, что остаются незамеченными.
За рулём сидел Чарлз.
Он вышел первым — высокий, ухоженный, с лёгкой улыбкой, которая появлялась будто сама собой. В нём было что-то тёплое и живое, словно он всегда приносил с собой солнце. Его взгляд был открытым, движения — уверенными, но непринуждёнными. Такой человек казался мечтой: тот, рядом с кем мир становился проще и светлее. Неудивительно, что Виолет, бросив на него взгляд, на секунду задержала дыхание.
С пассажирской стороны вышел Итан — полная противоположность Чарлза. Он двигался медленно, словно никуда не спешил, руки в карманах, выражение лица спокойное и чуть ленивое. Взгляд внимательный, но закрытый. Итан редко говорил лишнее, предпочитая наблюдать, и создавал впечатление человека, которому комфортно в тишине.
— Утро, — с улыбкой сказал Чарлз, подходя ближе. — Мы не опоздали?
— Почти, — усмехнулся Ноан.
Виолет невольно опустила взгляд, чувствуя, как внутри что-то тёпло отозвалось. Для неё Чарлз был не просто другом её брата. Он был тем самым светлым пятном в её жизни, о котором она старалась не думать слишком часто… и всё равно думала.
Чарлз подошёл ближе и первым поприветствовал Джен. Его улыбка была вежливой, сдержанной — ровно такой, какой и должна быть между хорошими знакомыми. — Доброе утро, Джен.
Затем он повернулся к Виолет. И его взгляд сразу стал другим — мягче, теплее. Он улыбнулся ей нежно, почти незаметно, будто это было только между ними. — Привет, Виолет.
Она ответила улыбкой, чуть приподняв подбородок. В этот момент внутри неё мелькнула тихая гордость. В школе, в семье, в оценках она всегда была второй, лишней, недостаточной. Но здесь… здесь она чувствовала себя выбранной. С Джен Чарлз был из вежливости и дружелюбия. А с ней — собой. По крайней мере, ей так казалось. И этой мысли ей хватало, чтобы чувствовать себя победительницей хотя бы в чём-то одном — в любви.
Итан лишь коротко кивнул им обеим, без улыбки и без слов. Его лицо оставалось спокойным, почти безразличным. Но когда все на секунду отвлеклись, он задержал взгляд на Виолет чуть дольше, чем следовало.
Виолет это заметила. И невольно задумалась.
Итан всегда казался ей странным. Ленивый на первый взгляд, отстранённый, словно ему всё равно. Он редко говорил, но когда говорил — попадал точно в цель. Очень умный. Очень закрытый. У него не было родителей — он жил с дедушкой, суровым и влиятельным человеком. Большую часть времени Итан проводил за границей, обучаясь управлению их семейной фирмой — одной из крупнейших инвестиционных компаний, работающей в сфере технологий и недвижимости. Говорили, что однажды он возглавит её полностью.
Все они — Чарлз, Итан, Ноан — были детьми друзей Натана и его деловых партнёров. Их семьи переплетались контрактами, капиталами и давними договорённостями. Их дружба началась ещё в детстве, на закрытых приёмах и семейных встречах, где судьбы решались раньше, чем дети успевали понять, чего хотят сами.

Натан, попрощавшись со всеми коротким кивком и привычным «хорошего дня», направился к своей машине. Его шаги были уверенными, как всегда, будто утро не оставило в нём ни тени сомнений.
Джен и Виолет подошли к своей машине, где их уже ждал водитель. Джен села первой, привычно чувствуя себя на своём месте. Виолет устроилась рядом, глядя в окно.
Ноан остановился у подъездной дорожки. Он улыбнулся Джен: — Пока, принцесса.
Затем перевёл взгляд на Виолет. Улыбка исчезла. Он лишь коротко кивнул — сдержанно, холодно, словно выполняя обязанность. Где-то глубоко внутри его иногда мучила совесть за то, как он всегда относился к ней, за равнодушие и отстранённость. Но вместе с этим в памяти всплывали годы детства — крики, споры родителей, напряжённые вечера. И в его сознании Виолет навсегда осталась причиной этих ссор, даже если он понимал, что это было несправедливо.
Итан, не сказав ни слова, сел в машину. Его движения были спокойными, лицо — всё таким же нечитаемым.
Чарлз задержался на секунду дольше. Он улыбнулся Виолет и мягко сказал: — Пока, Вилу.
Этого было достаточно.
Виолет почувствовала, как внутри всё вспыхнуло тёплым светом. Сердце билось быстрее, губы сами растянулись в счастливой улыбке. В этот момент она была на седьмом небе от счастья, будто весь мир вдруг стал добрее.
И тут воспоминание накрыло её.
Флешбек.
Ей было семь лет. Очередное семейное мероприятие — дорогие наряды, громкие голоса, холодные взгляды. Семья почти не обращала на неё внимания, а если и обращала — то лишь для того, чтобы сделать замечание:
«Сиди ровно»,
«Так не держат бокал»,
«Ты ведёшь себя неподобающе».
Она чувствовала себя лишней. В какой-то момент, зацепив стол, Виолет случайно опрокинула поднос со стаканами. Напитки разлились по полу, раздался звон стекла. Взрослые сразу обернулись.
Её отругали. Резко. Холодно. Публично.
Сдерживая слёзы, она выбежала во двор особняка и спряталась за колоннами. Там, в одиночестве, она впервые почувствовала себя совсем ненужной.
И именно тогда к ней подошёл Чарлз — двенадцатилетний, немного неловкий, но искренний. Он сел рядом, не задавая лишних вопросов. Они говорили о пустяках, по-детски и тихо, словно мир вокруг перестал существовать.
— Как тебя зовут? — спросил он тогда.
— Виолет, — ответила она, вытирая слёзы.
Он улыбнулся: — Вилу… тебе подходит.
С того дня только он называл её так — нежно, по-особенному. И для Виолет это имя стало символом того редкого тепла, которое она нашла в холодном доме Хан.
Машины тронулись с места. А она всё ещё держала в сердце ту самую улыбку, с которой когда-то началась её привязанность.