Нежеланная

6

Школа, в которую они учились, была не просто школой — закрытая академия для детей элиты. Высокие ворота, охрана, идеальные газоны и строгие правила. Здесь учились наследники корпораций, политических династий и старых денег. Репутация семьи значила не меньше оценок, а фамилии звучали громче имён.
Джен чувствовала себя здесь как рыба в воде. У неё был авторитет, своя компания, восхищённые взгляды и постоянное внимание. Учителя её уважали, одноклассники тянулись к ней. Она легко смеялась, уверенно отвечала на уроках и всегда находилась в центре событий.
Виолет же жила в другом ритме. У неё тоже были друзья — немногочисленные, но настоящие. Дети семей чуть ниже по статусу, не такие влиятельные, не столь «идеальные». Именно это и становилось поводом для шёпота за спиной и снисходительных взглядов. Все в академии знали её происхождение, знали историю её появления в семье Хан, и это знание витало в воздухе, даже когда о нём не говорили вслух.
Иногда насмешки переходили границы. Кто-то позволял себе лишние слова, кто-то — толчок или унизительную шутку. Но Виолет умела за себя постоять. Она не молчала, не проглатывала обиды, отвечала — резко, честно, иногда слишком прямо.
Из-за этого она была частым гостем кабинета директора.
— Ты снова ввязалась в конфликт, — говорили ей там устало.
— Веди себя сдержаннее.
— Ты представляешь семью Хан.
Каждый такой вызов заканчивался одним и тем же разговором дома. Натан хмурился, голос его становился холодным: — Ты позоришь фамилию.
Виолет слушала, опустив глаза, но внутри не соглашалась. Она знала: если перестанет защищаться, то исчезнет.

Учебный день тянулся медленно, почти вязко. Уроки сменяли друг друга — история, экономика, литература. Виолет сидела за партой у окна вместе с несколькими своими друзьями: тихой Мией и Арином, который всегда умел пошутить в нужный момент. Их было немного, и они не принадлежали к самой влиятельной части академии, но рядом с ними Виолет чувствовала себя живой.
Пока учитель объяснял тему, она осторожно открыла альбом и достала карандаш. Белые страницы быстро наполнялись линиями: силуэты платьев, сложные крои, необычные формы. Виолет рисовала всегда — на переменах, на уроках, в тишине ночи. Она мечтала стать знаменитым дизайнером, чтобы однажды её имя звучало громко, но уже по её собственному выбору, а не из-за фамилии Хан.
Иногда Мия наклонялась к ней и шептала: — У тебя правда талант. Ты обязательно станешь известной.
Виолет улыбалась, но внутри снова поднималось старое воспоминание.
Флешбек.
Она стояла в кабинете отца, держа в руках альбом с эскизами. Тогда она ещё верила, что может заслужить похвалу.
— Папа, посмотри… — сказала она, протягивая альбом.
Натан медленно пролистал страницы. Его лицо осталось холодным, отстранённым. — Это не будущее, Виолет, — сказал он. — Наша семья строит отели и рестораны, управляет бизнесом. Ты должна думать серьёзнее и готовиться к настоящей жизни, а не тратить время на фантазии.
Он говорил долго, спокойно, уверенно — словно вычеркивал её мечту слово за словом.
А потом вмешалась Холзи. Она посмотрела на Виолет без злости, но и без тепла. — Не стоит ждать от неё большего, — сказала она тихо. — У неё другой характер… другие корни.
В тот момент Виолет почувствовала, как надежда, что Холзи когда-нибудь станет для неё матерью, исчезла навсегда.
Настоящее.
Виолет опустила взгляд на альбом. Линии были чёткими, уверенными. Это была её мечта — упрямая, живая, настоящая.
Она закрыла альбом, когда учитель сделал примечание.

Обеденный перерыв был тёплым и солнечным, и Виолет шла по зелёному двору вместе с Мией и Арином, пытаясь хоть на минуту забыть уроки и постоянное давление школы. Но Джен и её подруги уже заметили её и направились прямо к ним.
— Ну что, Вилу, — начала Джен с лёгкой насмешкой, — твои «творческие занятия» опять ни к чему не привели?
Виолет спокойно посмотрела на них, не скрывая лёгкой усмешки:
— Пока мои эскизы живы на бумаге, они хотя бы никому не мешают. А ваши разговоры — просто шум.
Одна из подруг Джен подала новую стрелу:
— Небось, Вилу мечтает, что Чарлз выберет её и она станет его королевой ....Только забудь об этом, ведь он уже нашёл свою невесту. И это, разумеется, наша — Джен.
Виолет приподняла бровь и, слегка наклонившись, ответила с мягкой, но твёрдой дерзостью:
— Вы уверены? Он любит меня. И я в этом уверена.
На несколько секунд все замерли. Джен хмыкнула, но в её глазах была скрытая победв , но в глазах Виолет была спокойная уверенность. Она знала: пока её вера и решимость живы, ни сплетни, ни насмешки не смогут сломить её. Она верит в Чарлза, верить в их тихую любовь.
Обеденный перерыв продолжался, но напряжение не утихало. Джен, всё ещё с лёгкой усмешкой, наклонилась к Виолет чуть ближе, словно хотела шепотом ранить сильнее:
— Слышала новость? — сказала она, будто делала одолжение. — В семье Блу скоро будет большое мероприятие. Там объявят о помолвке Чарлза. И, конечно, дорогой Чарлз, небось, ничего тебе не сказал.
Виолет почувствовала, как холод прошёл по спине, но губы её снова изогнулись в лёгкой, дерзкой улыбке. Она сделала шаг вперёд, посмотрела Джен прямо в глаза:
— Значит, он там выберет меня— Её голос был тихим, но твёрдым. — И я это знаю.
С этими словами Виолет резко развернулась и ушла, оставляя Джен и её подруг в лёгком замешательстве. Сердце билось быстро, в груди горело одновременно чувство обиды и решимости.
Когда уроки закончились, она спешила к выходу, едва дожидаясь звонка. Несколько раз в спешке она набирала номер Чарлза, но каждый раз слышала лишь короткий гудок и его безмолвие. Ни ответа, ни смс — пустота, которая заставляла её руки дрожать и сердце колотиться быстрее.
— Почему он не берёт? — прошептала она себе под нос, чувствуя, как внутри разгорается смесь тревоги и нетерпения.
Она знала одно: это чувство, это напряжение — оно только усиливало её решимость. В этот момент её мир сжался до одного имени, одной надежды, одного желания — услышать его голос и убедиться, что всё, во что она верила, не оказалось иллюзией.