Нежеланная для феникса, или Тихая умница в Академии магии

Глава 15. Разоблачили и отстранили...

– Эм-м, простите, что помешала, – отступила я в коридор, прикрыла за собой дверь и ринулась прочь, не разбирая дороги.

Едва не сбила с ног Гошенгов, дядю и племянника, буркнула извинения и под их недоуменными и удивленными взглядами помчалась дальше.

Не понимаю, что со мной. Ну, лапает Дорс девицу, мне-то что?! Но… В груди ворочался комок из недовольства и гнева, а глаза снова начали прожигать горючие слезы. Нет-нет-нет, плакать сейчас мне точно нельзя, это как вывеску повесить “Феникс”! Где-то же должен быть туалет, надо успокоиться и умыться.

Огляделась и поняла, что я стою перед поворотом в знакомый коридор. Ура, скорей к василиску, он не даст меня в обиду. Бросилась в коридор затем вниз по лестнице и ворвалась в мертвецкую, двери которой оказались не заперты и поддались без труда.

– Наставник Рагоан, – позвала я, переводя дыхание.

Мужчине хватило одного взгляда, чтобы по моему лицу все понять.

– Так-с, Раисейнар, живо привести себя в порядок. И чайник поставь.

Он за плечи проводил и подтолкнул меня в очередную каморку, оказавшуюся крохотной кухней. Как у него тут интересно и продумано все. Над раковиной было зеркало и я через силу улыбнулась своему отражению. Все, забыли, Раисейнар. Никогда ни один феникс из клана Рейберн не позволит себе лить слезы из-за парня. Потому что, во-первых, они того не стоят, а во-вторых, слезы феникса – вещь опасная и неоднозначная. Они могут как исцелить, так и сжечь все подчистую, все зависит от того, какие эмоции в них выплеснуться. Вот такое побочное явление дара богов, просто Земля – это, по сути, жизнь, а Огонь, с этим и так все понятно. Хотя и он разный бывает, но не всем дано согревать других…

Пока набирала чайник и ставила на плитку, услышала разговор, который шел на повышенных тонах. Притаилась и подумала о том, что лишь бы наставник не выдал. Встречаться с Дорсом не хотелось, я до сих пор не знала, как отнестись к увиденному. Умом понимаю, что парень мне никто, случайный временный соратник в деле снятия с меня браслетов (определения “муж” я сознательно избегала, не муж он мне и никогда им не будет!), но душа болела и обида изнутри подтачивала. Завтра это пройдет, и я смогу сделать вид, что мне все равно, но не сегодня, не сейчас.

– Да куда она еще могла пойти?! Точно здесь! Ну, пусти, а? Нам поговорить надо! Я за нее отвечаю, – слышала я раздраженный голос Дорса.

– Не понимаю, о чем ты, Леон, – ленивый ответ наставника. – Мне дежурить сегодня в ночь, я выспаться планирую, пока нет моих пациентов. Давай завтра поговорим.

Дорс что-то возражал, но я поняла, что наставник за меня. Вот, есть ведь идеальные мужчины! Я прониклась признательностью и благодарностью и достала из сумки свой лучший сбор для чая. Он наставнику и сил придаст, и если василиск, спать ляжет, то сон спокойный будет и резерв во сне восстановится быстрее. Порылась еще и печенье достала. Я говорила уже, что сумка у меня с расширением пространства и со стазисом, сестренки мне туда дома чего только не положили, в том числе и сладостей домашних. Я про них, признаться, забыла, мы с Ив в академическом буфете вкусняшки брали, соседке, я так предполагаю, это важно, что она может позволить сама себе выбрать что-то и купить, поэтому не возражала, и про домашнее забыла. А тут вот кстати пришлось. Но печеньки, это несерьезно. Так, что там у меня еще есть?

Богиня, и зачем я допуск к пространственному карману на всю семью сделала? Это явно Мишель постарался, кто бы еще додумался окорок мне положить, он один их лопает дома. А вот набор ритуальных ножей явно от Криса. Окорок хорошо и вовремя, но не ритуальным же клинком его нарезать. И хлеб-то есть? На мысли о хлебе ничего не отозвалось. Ну и ладно, потом время будет, ревизию проведу, что там еще припрятано. И вроде сумку, когда собиралась, без присмотра не оставляла, как они успели мне это запихнуть? Если только, пока мы на постоялом дворе из сундуков все перекладывали…

Успела накрыть стол, прежде чем где-то в глубине вотчины василиска хлопнула дверь и на пороге кухни появился сам хозяин. Оглядел стол и удивленно приподнял брови.

– Вы велели чайник поставить. Это к чаю, – пробормотала я, смущаясь.

Василиск так светло и благодарно улыбнулся, что у меня сердечко екнуло.

– У меня еще варенье есть, из снеженики, – поковыряла я носком туфельки пол.

Просто варенье, пусть и из редкой ягоды, растущей высоко в горах, которую собирают уже когда снег кусты укрывает, мужчине предлагать, наверное, неправильно. Оно же сладкое! Хотя папа любит…

– А давай! У меня пряники есть, гномской работы, будешь?

Оживленно закивала. Гномы редко пряники свои продают и цену ломят. А секрет приготовления не выдают, но говорят, что там тесто выстаивается очень долго и они пряные травы в него добавляют. Многие пытались повторить, но ни у кого не получается так, как у них. Бывает похоже, но не то.

Пили чай не спеша, василиск с окороком и вареньем, я – с пряниками. Мне было тепло и уютно на крошечной кухне, и спокойно, как дома. И я окончательно разомлела и расслабилась настолько, что вопрос василиска застал меня врасплох и не сумела ничего придумать, чтобы соврать.

– Ты ведь не человек, Раисейнар, – сказал он. – Ты феникс?

***

Кивнула, опустив глаза. Конечно же, наставник догадался, трудно скрыть суть и магию, когда в груди полыхает пожар, а вид Дорса, обнимающего девицу, на меня почему-то именно так и подействовал.

– Ты ведь знаешь, что тебе в небезопасно в Элендоре? – мягко спросил василиск.

– Я хочу помочь, – упрямо сжала я губы, – поймать тех, кто виноват в исчезновении фениксов.

– А если что-то случиться с тобой? Я буду чувствовать себя виноватым. Нет, Раисейнар, тебе лучше быть в Академии, пока не поймают всех причастных.

– Но я могу быть полезна, – возразила я. – И гном, он придет требовать, чтобы я нашла его оружие. И не отказаться ведь, сами знаете, какие они.

– Горе ты мое, – по-отечески ласково заметил василиск. – И когда ты успела Освальду Ринграму что-то пообещать?