Нежеланная для тирана дракона

3. Измена

Ириэль.

Уши и шею заливает кипяток стыда. Как только смеет эта падаль разговаривать с леди в столь развязном тоне? И так нагло шарить по ней глазами?

Потому что ты ведёшь себя не как леди – звучит в голове противный голосок.

Одна ночью прокралась в комнату к одинокому мужчине, притащила бьёрн. Одним словом, ведёшь себя как последняя потаскушка, вот и играй свою роль до конца. И получай заслуженное презрение.

Внутри взметается оскорблённая гордость и пошатнувшееся достоинство. Всё во мне восстаёт против той роли, которую сама же себе отвела.

К глазам приливают кипучие слёзы бессилия. Почему, почему рассекающий душу клинок не отзывается? Заполучи я его, нашла бы другой способ провернуть всё легко и быстро! Исполнить свою миссию и вернуться обратно будущее, к родным и любимым. Но вместо этого я тут, всё глубже и глубже вязну в опасной трясине.

И всё неумолимо идёт к тому, что это не последняя чаша унижения и боли, которую придётся испить сполна. Главное не сдаваться и помнить, ради чего всё это. Иначе можно сойти с ума.

Смаргиваю влагу с ресниц, улыбаюсь, пытаясь изобразить обольстительную улыбку, которую часто видела на лицах светских красавиц. Прохожу к низкому чайному столику рядом с Тайраном.

Опускаюсь перед ним на колени, занимая покорную позицию у его ног, пристраиваю поднос на стол.

От будущего зверя фонит мощнейшей тёмной энергетикой. В прошлый раз, когда мы были так же близко друг к другу, он поднял на меня меч и почти убил. Перед глазами снова встают картинки будущего, и мне стоит немалых усилий справиться с волнением и продолжать играть ненавистную роль.

Поворачиваю голову, смотрю на Харта снизу вверх из-под ресниц:

– А на что всё это похоже, по-вашему?

Харт сидит всё в той же расслабленной позе, подносит ко рту перстень с чернильно-чёрным ониксом в оправе из тёмного серебра, проводит им вдоль линии губ, рассматривает меня скучающе, без намёка на романтический интерес, а скорее как досаждающего комара или моль.

– На что похоже? – хмыкает и кривится. – На опасную глупость с вашей стороны. Не пойму только, зачем?

Медленно и неторопливо стягиваю платок, мотаю головой из стороны в сторону, позволяя волосам рассыпаться по плечам золотистыми волнами.

Лайет всегда восхищался моими волосами. Но на бесчувственного Харта это представление не производит никакого эффекта. Он даже бровью не ведёт.

Чтобы занять чем-то руки, составляю с подноса курильницу с дымящимися благовониями из сандалового дерева и иланг-иланга, отодвигаю её подальше на край стола, чтобы не мешала разлить по хрустальным бокалам бьёрн.

Надо было всё-таки выпить заранее бокальчик, тогда, глядишь, получилось бы хоть немного отрешиться от происходящей дикости. Тёмно-синий напиток с тихим плеском льётся в один бокал, затем во второй.

Беру оба, встаю, медленно приближаюсь к Харту. Протягиваю ему один.

– Зачем? – стреляю глазками. – Обязательно нужна причина? Что, если я просто хочу выпить бьёрн и остаться?

Смотрю в глаза Харту, краешек хрусталя ударяется о мои зубы, делаю вид, что пригубливаю напиток, но терпкий ягодный вкус лишь слегка касается языка, ласкает медовой сладостью. Жестокая ухмылка наблюдающего за мной Харта вновь вызывает перед глазами непрошенные картинки тех ужасов, что он натворит.

Харт как-то слишком уж внимательно присматривается к своему бокалу. Незаметно выдыхаю с облегчением, когда он всё-таки делает глоток.

Осматриваюсь по сторонам. В комнате ничего лишнего. Нерасправленная кровать, где с трудом поместятся двое, шкаф для вещей, рукомойник, чайный столик и, собственно, кресло, в котором расположился Тайран.

Поскольку других вариантов нет, пристраиваюсь на подлокотнике кресла. Харт награждает меня таким взглядом, будто бы это я в будущем устрою Бездну на земле и заставлю мир захлебнуться в крови.

До боли прикусываю щёку, но всё-таки заставляю себя коснуться плеча будущего монстра. Харт никак на это не реагирует. Наклоняется, ставит бокал с бьёрном на столик и встаёт, бесцеремонно хватает меня за плечо и тащит к двери:

– Спектакль затянулся и уже утомил. Выметайся-ка, дорогуша. Хочется приключений – ступай к своему жениху. Твои прелести не стоят конфликта между Дворцами. А я давно не мальчишка и способен держать свои яйца в штанах.

Проклятье!

Он тащит меня к двери, до которой остаётся уже четыре, три, два шага.

Грубо толкает меня к стене. Ударяюсь лопатками о твёрдый камень. Харт упирается одной рукой в стену рядом с моей головой. Всматриваюсь в его лицо, и наконец-то, замечаю нужные мне перемены.

– Представь, это решать не тебе! – победно сверкаю глазами.

Харт вскидывает руку и жёстко хватает меня пальцами за щёки:

– Братец надоумил? Намешала что-то в графин? Я не пил.

Внезапно он пошатывается, с усилием моргает, его взгляд туманится. Когда он теряет концентрацию, сбрасываю с себя его руку и выворачиваюсь из ловушки. Кручусь на каблуках, юбка бьёт по икрам, когда я дерзко вскидываю подбородок: