Нежеланная для тирана дракона

4. Новый муж

Ириэль.

Увидев вошедшего, порываюсь вперёд:

– Папа! – мигом сникаю под тусклым взглядом отца.

Разочарованным и горестным. Он будто бы постарел сразу лет на десять. А может, это просто так падает свет.

Папа сцепляет руки за сгорбленной спиной, проходит к деревянному сундуку у стены, на котором рассажены детские игрушки – три вязаных куклы и деревянный дракончик – склоняет голову к плечу.

– Старший Харт просил твоей руки, Ириэль. Сказал, это была любовь с первого взгляда. Просил отнестись со снисхождением к вашему с ним порыву страсти и проявленному неуважению. Тебе есть, что сказать на этот счёт?

На миг с облегчением прикрываю глаза. Я добилась своего. У меня получилось.

Прикусываю изнутри щёку. Надо же, а будущий тиран хитёр. Вон как быстро сообразил и выкрутился.

Любовь…

Хочется истерично смеяться в голос.

Но, пожалуй, это и впрямь единственное объяснение случившемуся. Хотя и совершенно иррациональное.

Свадьба решает проблему внебрачной связи, обеляет её. Со временем и грязные сплетни утихнут, и скандал забудется. Впрочем, мне нет до этого дела, когда всё это случится, я уже вернусь в будущее.

Папа ждёт ответа, и мне нужно что-то сказать.

– Мне жаль, – проговариваю отчётливо.

Жаль, что не могу сказать правду, ведь вы мне не поверите, спишете на предсвадебную истерию и стресс!

Жаль, что здесь, в прошлом, я плохая дочка, а в будущем у меня уже нет отца.

Жаль, что я разочаровала и подвела!

Надеюсь, всё это не зря, и оно того стоит. Хоть и цена непомерно высокая.

Рот мужчины кривится в горькой усмешке, а плечи сникают ещё сильнее, он грустно качает головой:

– Харт старший груб, мстителен и жесток, – отец вздыхает, смотрит перед собой в одну точку. – Он с детства рос в лишениях и ненависти. Рано потерял мать, отец презирал его и стыдился связи с той, что его родила. Первенец, но всегда на вторых ролях. Нелюбимый старший сын тёмной ведьмы, вечно в тени любимого младшего от добродетельной законной супруги. В таких условиях любой станет бессердечным чудовищем. В армии он быстро вырос из простого рыцаря до генерала. Вот только слава о его хладнокровной жестокости шла далеко впереди, и это ещё больше отвернуло от него народ. Да что уж там, его родной брат опасается, иначе зачем решил держать при себе главой личной гвардии? Должность не менее почётная, чем генерал, но лишена реальной власти, а потому безопасна.

Я застываю ледяной статуей. Я знала, на что способен Тайран Харт, своими глазами видела, и всё равно внутри расползается противный холодок. Отец поворачивается ко мне, в его покрасневших глазах плещется жалость:

– Тайран Харт не знает, что такое сострадание, милосердие, доброта, не умеет заботиться о других. Он говорил сегодня правильные слова, но в его глазах не было чувств к тебе, Ириэль. Такой, как он, на них не способен, дочка. Ты спросишь, зачем я всё это говорю?

Сглатываю и неуверенно киваю. Отец приближается, встаёт напротив меня и продолжает:

– Чтобы ты не тешила себя иллюзиями и заранее знала, с кем имеешь дело. Зачем-то ты ему понадобилась, раз задурил тебе голову. Брак с тобой усилит политический вес Харта. Но, дочка, боюсь, что тебя в нём ждут одни только разочарования и тонны боли. Не такого мужа я для тебя хотел, но ничего уже не исправить. Будь покладистой и покорной, только это сохранит тебе жизнь.

– Хорошо, папа. Буду.

Выглядываю из-за плеча отца в сторону двери:

– А Лиам? Он не с тобой?

– Он покинул зал совета в самом начале, сразу после заявления Харта. Думаю, сейчас он уже на середине пути в Эйрион.

Отворачиваюсь и хватаюсь пальцами за спинку рядом стоящего стула.

Больно? А чего ты ждала? После того, что исполнила! Так тебе и надо. Привыкай. То ли ещё будет, когда окажешься в чужих землях, в полной власти будущего монстра.

– Вот как, – стараюсь, чтобы голос звучал равнодушно и холодно. – Что ж. Это к лучшему.

– Далила поможет тебе одеться. Гости разъехались ещё утром, сразу после Лиама, так что брачная церемония будет скромной. Но мы проведём её по всем правилам Дворца Кристаллион, а это значит, невеста будет в белом.

Отец ведёт меня по проходу полутёмной часовни, где свечи отбрасывают дрожащие тени на древние каменные стены. Моё белоснежное платье кажется слишком ярким для этого мрачного пространства и для самой церемонии.

Лица немногочисленных гостей сливаются в мутное пятно. Кажется, там Фэнрис, его приближённые и человек шесть родственников с нашей стороны.

В конце прохода жрец в длинном золотом одеянии и Харт в парадном чёрном камзоле, который еле сходится на его могучей груди и плечах. Стоит вполоборота. Глаза сужены и пристально следят за мной холодным аспидным взглядом.

Не смотрю на него. Припечатываю взгляд к алтарю.

Жрец монотонно произносит древние слова обряда, которые сливаются в неразборчивый гул.